Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

Она нетерпеливо запыхтела.

— Ответ прост: виноваты Хорст и я. Если ты до сих пор сама не сообразила. Может, я и готовлю лучший шоколад во всем Драхенбурге, но вот дипломат из меня никудышный. Не умею ладить с публикой — это обязанности Хорста, а его тоже не оказалось на месте. О нет, мы оба были слишком заняты: переругивались на втором этаже, хотя были до зарезу нужны внизу, в кухне и в зале. — Ноздри ее свирепо раздулись. — Но потом моя лучшая подмастерье бросила нас и сбежала, именно когда я поняла, что мы натворили, и ломала голову, как быть. И твое бегство меня совсем не порадовало!

Я не могла отвести от нее глаз и затаила дыхание.

Марина покачала головой и раздраженно сказала:

— Девочка, не прикидывайся дурой! Может, ты впопыхах и спалила тартинки, но я попробовала шоколад, который ты сварила.

Я робко кашлянула.

— И как? — шепотом спросила я.

Марина пожала крепкими плечами.

— Неплохо, — оценила она. — Особенно для первого раза.

Я расправила плечи. Задышала свободно. По физиономии у меня расплылась самая глупая улыбка, какие только бывают.

Значит, я в первый раз сварила шоколад — и сама Марина сказала: «Неплохо!» А она никогда и никому не раздавала незаслуженных похвал.

— Хорст даже тартинки попробовал, — продолжала она. — Я-то хотела их сразу выбросить, потому что тесто подгорело, но он утащил одну и все равно съел. Сказал… — Она наморщила лоб. — Как же он выразился? Ах да. Сказал: на вкус замечательные и пахнут чудесно.

Я выпучила глаза.

— Повторите!

До чего знакомые слова. Ой! Но ведь я именно это и твердила, когда ставила тартинки в духовку: «Пусть тартинки испекутся как надо и на вкус получатся такими же замечательными, как пахнут сейчас».

— Вообще это чепуха, — заметила Марина, — но очень в духе Хорста. Он такой чувствительный и пылкий, всегда мечтал стать поэтом, хотя по его виду никак не скажешь. Ну а твоя подружка, которая сочинила листовку, — та выпила две чашки остывшего шоколада, и с тех пор она к нам как прилипла. Хочет спасти заведение во что бы то ни стало.

— Правда?

Совсем не похоже на ту Жоржетт, какой она мне всегда казалась.

Марина кивнула с непроницаемым видом.

— А уж как расстаралась, чтобы тебя отыскать!

Я и этого не могла взять в толк.

— Зачем? Чтобы я сварила ей еще шоколада?

— Ха! — отозвалась Марина. — Если не можешь сообразить — лучше спроси у нее сама! — Она тяжело поднялась. — Ну а теперь не знаю, как тебе, а мне надо возвращаться к работе. Я не из знатных, некогда мне сидеть и болтать. Попусту.

— Ага, — неловко отозвалась я. Подхватила корзину.

Неужели на этом все? И она просто уйдет?

— Ну? — спросила Марина. — Что надумала? — Пристально взглянула на меня. — Так и будешь всю жизнь прятаться, лишь бы никогда не потерпеть неудачи? Или готова выплеснуть скисшее молоко, налить свежего и попытаться приготовить шоколад заново? И изо всех сил постараться как можно лучше? — Она снова скрестила руки на груди. — Иными словами, подмастерье, ты идешь со мной или нет?

Я уставилась на нее, разинув рот. На миг весь мир застыл. А потом…

В груди у меня вскипел ликующий, победоносный драконий рык, я раскинула руки, отшвырнула Гретину корзинку со снедью и всем сердцем и душой выбрала свое призвание и свою страсть — шоколад.

Овощи, фрукты, кулечки с крупой — все это раскатилось по разноцветным плиткам площади голубям на радость, а я вскочила, закинула голову и победно зарычала на всю площадь. Может, теперь этого никто и не видел, но я-то знала, что торжествующе бью хвостом, а когда раскинула руки — на самом деле расправила крылья во всю ширь.

Я радостно скакала вприпрыжку вокруг фонтана, а басовитый хохот Марины окутывал меня коконом, и вспугнутые голуби вспархивали, а прохожие таращились, тыкали пальцами и перешептывались. Неужели никогда раньше не видели счастливого дракона?

— Я так понимаю, это означает «согласна»? — Марина с улыбкой покачала головой и направилась прочь с площади, не обращая ни малейшего внимания на обалдевших зевак, — И выпусти пар до конца, прямо здесь, пока мы не вернулись в «Шоколадное сердце». На моей кухне — никаких таких прыжков и воплей, заруби себе на носу. Только мне не хватало, чтобы ты у меня там начала вертеться волчком и колотить посуду.

— Не волнуйтесь.

В одно мгновение я нагнала хозяйку, сияя улыбкой. Жоржетт вынырнула из толпы, увидела, что рот у меня до ушей, сразу поняла, что произошло, и присоединилась к нам.

— Я больше так не буду. — В конце концов, я ведь дракон! А это означает, что самое важное для меня — защищать свое логово и семью… Особенно теперь, когда я их едва не потеряла.

— Все уладили? — спросила Жоржетт, шагая рядом со мной. — Ну и чудесно. Потому что, Авантюрина, я страшно хочу еще порцию твоего горячего шоколада. И…

— Авантюрина?! — К нам сквозь толпу проталкивалась Грета. От ее визгливого голоса у меня зазвенело в ушах. — Ты что это тут вытворяешь? Где моя корзина? С кем ты разговариваешь? — Пыхтя, она преградила нам путь и прижала руку к сердцу. — Ох! — Горестно покачала головой и повернулась к Марине, но сначала с нескрываемым возмущением поглядела на мальчиковый наряд Жоржетт. — Не знаю, что вам наплела эта неблагодарная, испорченная девчонка, но она моя служанка, и ей не позволено…

— Собственно, — веско заявила Марина, — она служит у меня в шоколадном доме. Две недели как состоит в подмастерьях.

— Что-о-о? — Грета выпучила глаза.

— Авантюрина, я что-то не припоминаю, чтобы увольняла тебя, а? — Марина приподняла бровь.

Я улыбнулась ей в ответ.

Облегчение теплом разливалось по телу, как расплавленное золото.

— Нет! Я отлучилась самовольно. Меня не увольняли.

— Так ты нарушила договор с хозяйкой? Вот как… — Жоржетт подыграла нам: сделала суровое лицо и осуждающе поцокала языком. — К твоему сведению, городской совет такое поведение подмастерьев не одобряет! И кстати, что закон гласит о нанимателях, которые сманивают подмастерьев у хозяев? — Она с невинным видом глянула на Грету. — За это присуждают штраф или три дня тюрьмы? С ходу никак не вспомнить. А вы, сударыня, не припоминаете?

У Греты в горле что-то испуганно забулькало.

— Я… Городской совет… Штраф? Тюрьма?

— Возможно, — сладким голосом подсказала Жоржетт, — вы предпочтете выдать Авантюрине жалование за то время, пока