Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

— Как ты меня нашла? — обреченно спросила я.

Жоржетт пожала плечами и качнулась с пятки на носок.

— Я знала, что рано или поздно она тебя выпустит. Когда сегодня увидела, что вы вышли из дома с корзинкой, угадать, куда идете, было проще простого.

— Но… — Я прикусила язык.

Жоржетт улыбнулась еще шире, потому что и без слов поняла мой глупый вопрос.

— Ты что, до сих пор не сообразила? В этом городе я могу вычислить что угодно. Я уже второй день как знаю, где ты теперь живешь, просто пока не успела сообразить, как к тебе пробраться.

— Но зачем? — не поняла я.

Жоржетт хлопнула ресницами. Улыбка ее погасла.

Я нетерпеливо помотала головой и выскочила из очереди, а покупательнице, которая стояла за мной, кивнула — мол, ухожу. Не хватало еще, чтобы наш с Жоржетт разговор эти соседские кумушки пересказали Грете!

Только когда мы отошли на безопасное расстояние и замешались в толпу, я сердито прошипела:

— Зачем ты вообще меня искала? Если ради денег, которые я тебе должна, — так сама уже знаешь, заплатить я не могу. Хорст с Мариной мне больше не поверят, — с трудом выговорила я.

Сначала Жоржетт слушала молча, а теперь вдруг взорвалась:

— Так вот что ты обо мне думаешь!

Положим, я больше не дракон, но выглядеть жалко не собиралась. Глупо падать на спину перед хищником и показывать ему свое уязвимое брюхо. Так что я в ответ лишь выпятила челюсть.

— Уж не знаю, откуда ты родом, Авантюрина, — сказала Жоржетт, — но странно вы там живете. Врать не буду — деньги мне тоже важны, но у нас тут еще водится такая штука — дружба.

Я опасливо посмотрела на Жоржетт из-под полуопущенных век, а корзинку плотнее прижала к себе.

Зачем говорить мне, что после происшествия в «Шоколадном сердце» я ей больше не подруга? И так знаю, ведь я испортила всю ее блестящую затею с листовками. Если Жоржетт выследила меня, только чтобы сообщить, что мы теперь не подруги, — зря потратила время.

И кроме того, друзья из числа людей мне не нужны. Мне никто не нужен.

Жоржетт глянула на меня.

— Ты ведь не станешь меня убеждать, что тебе больше хочется быть служанкой, чем шоколадных дел мастерицей?

Ну и глупый же вопрос! Даже отвечать не буду.

Жоржетт продолжала:

— Кстати, сколько она тебе платит? Ни гроша? До меня дошли слухи, что она хвастается всем своим подружкам, какая она ловкая — наняла глупенькую сельскую девчушку делать всю грязную работу по дому задаром.

Я скрипнула зубами, но не ответила.

— Ладно, — подняла руки Жоржетт. — Сдаюсь. Видно, тебе пришлось по вкусу быть служанкой. Новая жизнь! Мыть полы — вот для чего ты прямо-таки рождена. И кому только нравится вкус шоколада? — Она склонила голову набок и блеснула глазами. — Ну а что касается наших денежных расчетов…

Я процедила:

— Мне нечем тебе заплатить — нет денег.

— Знаю, — промурлыкала Жоржетт, довольная-предовольная. — Поэтому взамен сделаешь для меня кое-что другое, договорились? — Она ткнула пальцем куда-то за спину. — Пойдем со мной. Дельце на пять минут, и твоя новая хозяйка ничего не заметит. Она слишком занята — любезничает с родственником лорд-мэра, подлизывается к нему изо всех сил. Повела их в самую дорогую чайную округа, так что их не будет с полчаса. Я даю тебе возможность расплатиться с долгом, она ничего не узнает, и можешь возвращаться к ней и драить горшки до конца дней своих.

Я медлила. Жоржетт явно что-то замышляла.

— Пошли! — Она потянула меня за собой. — Или хочешь, чтобы я каждый раз подкарауливала на рынке, когда хозяйка отрядит тебя за покупками, и напоминала, что за тобой должок? Ну же — рассчитайся со мной и свободна. Больше никогда меня не увидишь, и никто тебе не напомнит, как ты была подмастерьем в «Шоколадном сердце», — никогда в жизни. Ты ведь этого хотела, верно?

Сердце у меня забилось как бешеное, и я пригнула голову, чтобы Жоржетт не видела мое лицо.

— Верно! — резко сказала я. Поудобнее перехватила корзину и пошла за Жоржетт.

Мы пробирались сквозь толпу, и я так старалась ничего не чувствовать и ни о чем не думать, что не сразу заметила, как Жоржетт остановилась — и чуть не проскочила мимо нее. Она хитренько улыбалась. Мне стало не по себе. Мы уже очутились на краю рынка, и впереди маячил большой каменный фонтан со статуей посередине. Усилием воли я заставила себя поднять голову и огляделась: вдруг пойму, что замышляет Жоржетт?

Здесь толпа поредела, но все равно и на краю площади народу хватало. Шагах в десяти от нас дымилась уличная жаровня, и на ней пеклись блинчики, распространяя сладкий аромат сахара, клубники и бананов, особенно отчетливый в холодном воздухе. Площадь была вымощена разноцветной плиткой, и по ней разгуливали голуби — с воркованьем клевали крошки. На широком бортике фонтана компаниями и по одиночке сидели горожане, болтали, жевали блинчики.

А прямо на меня с бортика фонтана смотрела Марина собственной персоной. Она скрестила руки на груди.

— Привет, Авантюрина.

Глава 17

Не успела я шевельнуться, как Жоржетт вцепилась мне в руку.

Но предосторожности были лишними. Я и так окаменела, словно статуя на фонтане. Мне не удалось бы сбежать, даже если бы я захотела.

Но, взглянув во внимательные глаза Марины, я вдруг поняла: хватит убегать! К худу или к добру, пора принять то, что меня ждет.

Марина сумрачно кивнула Жоржетт.

— Если ты не против, я бы хотела потолковать со своей ученицей наедине.

— Разумеется. — Жоржетт отвесила Марине шутливый поклон, легонько пихнула меня локтем в бок и растворилась в толпе. Но я даже не посмотрела, куда она пошла.

— Сядь, Авантюрина.

Я медленно подошла и села рядом на край фонтана. Холод от каменного бортика просочился сквозь тонкое платье, меня пробрала дрожь, но было не до того.

Раз уж я пережила, когда мой дедушка выпалил в меня огнем — в тот день, когда я потеряла семью, — значит, и холодный камень под пятой точкой как-нибудь переживу.

Марина кивком показала на мою корзинку, которую я так и держала на локте.

— Для новой хозяйки?

Я склонила голову. Ни говорить, ни взглянуть ей в лицо не могла.

— Хм… — Она изучала мое простенькое коричневое платье — это я заметила уголком глаза. — Не просто прячешься, а еще и маскируешься?

Я помялась и выдавила:

— Вы же сами