Маруся. Провинциальные игры - Галина Гончарова

– Ваш дом готов, ваше высокопревосходительство.

– Отлично. Сегодня мы отдохнем, а завтра с утра отправимся осматривать рудник.

– Как прикажете, ваше высокопревосходительство. Только вот вода…

– Не страшно, – махнул рукой Храмов. – Да, и счетные книги приготовьте, я посмотрю.

– Уже все готово, ваше высокопревосходительство.

В целом, хотя управляющий и поддакивал, и лебезил, впечатление у меня от него было приятное. Ну, подхалим. Сейчас это нормально.

Ворует немного. Тоже не страшно.

Но злым или жестоким он не выглядит, и вроде человек неплохой…

* * *

Ваня зашел ко мне вечером.

– Маш, можно я в рудник спускаться не буду?

– Можно, конечно, – кивнула я. – Побудешь с Нилом?

Петя остался дома, а вот старший брат увязался со мной. После того случая с беглыми он от меня и на шаг не отходил. Храмов не протестовал, его это устраивало.

Нила я просто не могла оставить.

А еще… что-то мне подсказывало, что внутри меня растет мальчик. И он тоже будет магом земли.

Кровь Полоза…

Кажется, все мои дети будут именно такими магами. Кто сильнее, кто слабее, но им передастся это свойство.

Забавно.

Демидов мог получить в род такие способности, а вместо этого променял их на… да на барахло, честно-то говоря! На ерунду!

Подумаешь, приданое там у какой-то девки было, а у Ниты не было! То, что я чувствовала рядом с рудником, было ценнее всякого золота и связей. Это было… Я и слов-то таких не могла найти, нет их в человеческом языке. В Березовском это так не чувствовалось. И когда я работала с землей – тоже. Может, потому что там использовался дар мага земли, а здесь шептала сама кровь.

Кровь от крови, плоть от плоти…

Я – часть этих гор. Они – часть меня.

Мы слышим друг друга.

И я понимала, именно здесь я дома. Я в безопасности.

Как же здесь хорошо…

Я засыпала под тихий шепот рудных жил.

* * *

Рудник.

Честно говоря, никогда не бывала, представляла в основном по рассказам Бажова. И выглядело это достаточно мрачно. Шахта, в которую надо спускаться, забои, факелы, наверное, плохой воздух…

Теперь мне предстояло увидеть, как это выглядит в действительности. М-да, в той жизни у меня бы невроз от одной мысли начался. В этой…

Шахта.

Фактически есть гора. На ее склоне тщательно укрепленное бревнами отверстие. Большое, можно пройти не сгибаясь, и не только мне, а и кому повыше. Над головой нависают тонны породы. Сама шахта укреплена деревом. Но выглядит это очень ненадежно.

Кое-где пробиты вентиляционные отдушины, но воздух все равно жуткий. Кислорода в нем – явно меньше нормы.

Освещение действительно факельное. Электричество сюда не добралось и еще долго не доберется.

Подъемник – железная клеть. Чувствуешь себя крысой в ловушке.

Крысы здесь тоже есть.

Нет, они не бегают по полу, не пищат и никого не кусают. Они мирно сидят в небольших клеточках.

– Зачем это? – удивилась я.

– Рудничный газ, – пояснил управляющий. – Человек не почует, а крыса сразу подохнет, она тварь нежная…

Я прикусила язык.

Что такое рудничный газ, я примерно помнила.

– И как от него избавляться?

Иван Федорович замялся. Ответил супруг:

– Смертник.

– Что?

Я аж головой замотала. Какой, на фиг, смертник?

– Рудничный газ хорошо взрывается, – объяснил Храмов. – Если он пошел – такое бывает, – ему дают распространиться. Потом выбирают человека, который готов рискнуть жизнью ради свободы. Дают ему в руки факел на длинной палке и запускают в рудник.

– И…

Я понимала, о чем речь, но… это – правда? Так делают?!

– Газ взрывается. Если смертник выживет, его отпускают. Если нет… то нет.

Меня аж передернуло.

– Кошмар!

Мужчины переглянулись. Весь вид говорил об одном и том же. Баба… что с нее взять?

От основного коридора вниз идут шахтные колодцы. Над ними подвешены клети, в которых люди опускаются вниз.

– Там вбок идут штольни, – объяснил управляющий. – В них люди и работают.

Брр…

Мы медленно спускались под землю. И почему никто не говорил, как здесь жарко? Должно же быть холодно? А вместо этого с меня пот ручьем льет! Не просто жара – еще и влажность жуткая, аж со стен иногда капает.

– Жарко…

– Да.

– А почему?

Мужчины развели руками. Вот уж никто и никогда не задумывался.

Люди… В каких-то обтрепьях, заросшие, страшные, с рудничной пылью, которая въелась в кожу. Часть прикована, часть может передвигаться спокойно.

– Это каторжники?

– И каторжане есть, и вольнонаемные, – отозвался Иван Федорович.

Да, отличить одних от других было несложно.

– И вы их каждый день разводите по местам?

Мужчины опять переглянулись.

Я поняла, что КЗОТов, правозащитников и прочего здесь отродясь не водилось. И люди спят прямо здесь. И годами не видят солнечного света. И…

– Это просто убийство!

– Машенька, – вздохнул Храмов. – Сюда попадают за серьезные грехи. Такие, как убийство, как раз. Разбой, грабеж… да, еще политические. Ты думаешь, они заслужили что-то лучшее? Они также убивали своих жертв.

Я прикусила губу.

– Все равно… это медленная и мучительная смерть.

– Пусть приносят пользу, – безжалостно отозвался Храмов.

Меня передернуло, но спорить я больше не стала. Жутко это…

Сам рудник меня не напугал. Мне было там вполне уютно и спокойно. Ни невроза, ни клаустрофобии, или что там испытывают люди под землей.

Я понимала, что надо мной тонны камня, но – не боялась. И прислушивалась к своим ощущениям.

Мне – спокойно?

Да, мне спокойно и уютно. Дискомфорт у меня от вида людей в руднике. А сам рудник… я медленно касалась пальцами стены штрека.

– Здесь хорошо…

Мужчины ждали, пока я освоюсь. Я медленно вела пальцем вдоль стены. Вот порода, вот прожилка руды, вот еще одна прожилка…

– Рудные жилы там, внизу?

– Да.

– Можно посмотреть?

Мы спускались все ниже и ниже. Конечно, не втроем, за нашими спинами теснились еще человек десять. Все вооруженные, все оглядываются по сторонам…