Заповедник - Владимир Величко

Текс пришел в себя от боли. При каждом вдохе он испытывал такую острую и невыносимую боль, что казалось, будто ему кто-то между ребрами втыкает нож. Вдобавок его засыпало снегом.

«Я думаю, значит, я существую», — решил он, и тут же ему в глаза плеснуло светом.

— Ты как там, живой? — раздался голос Кэпа. Он стоял на коленях и руками разгребал снег. — Подняться можешь?

Текс зашевелился и с трудом сел, привалившись спиной к дереву.

— Кажется, ребра сломал, — и несколько раз осторожно кашлянул, скривившись от боли.

Кэп ощупал Тексовы руки и ноги и облегченно вздохнул:

— Ножонки и ручонки целы, а ребра? Ребра заживут. Удачно ты на дерево попал! Вон сколько веток срезал своей тушей. Повезло…

— Кому повезло? — морщась от боли, спросил Текс.

— Дереву, понятно. Ведь если бы ты угодил прямо в его вершину, то вогнал бы бедную елочку в землю по самую макушку! А так — только ветки с одной стороны срезал, — хохотнул Кэп.

— А ты как?

— А я же падал не один, а в обнимку с Аскетом…

— И что?

— Что, что… летим, мы, значит, летим, и я в какой-то момент задумался: ведь если неудачно ляпнемся, то разобьемся, точно, разобьемся, вот я его и развернул под себя. Во-о-он тварюга лежит, — и Кэп ткнул рукой в сторону. — Но, если серьезно, Аскет все же колдун и, похоже, сумел как-то притормозить падение. Правда, я все равно сверху оказался… как на матрац упал. Кстати, про колдунов. Почему до сих пор никого нет? Где этот… Сверхразум долбаный, где Миролюб хренов и где, в конце концов, наш дружбан? А то кричали: все под контролем, все под контролем! А чуть что — так сразу в кусты? Сидят, поди, и рассуждают, как же им переустроить мир.

— Так они ведь одежонкой, в смысле, мозгами, меняются, забыл?.. А Сверх… значит… разум приглядывает — как бы не сперли чего, не перепутали. Кстати, а Аскет-то живой?

Кэп мельком глянул в сторону и сказал:

— Жи-вой! Чего с ним сделается? Я ему ручонки шаловливые ремнем стянул. Во избежание!

— Опрометчиво ты поступил. Сходи осиновый кол забей ему в… грудь, все надежнее будет.

— Кол осиновый — это, конечно, хорошо, это надежно, а вот как ты думаешь, где мы? Дома или еще там?

Текс огляделся и, охая, встал, прислонившись к стволу дерева. Потом огляделся, понюхал воздух…

— Ты бы еще на вкус попробовал, — сказал наблюдавший за действиями друга Кэп. — Вкус и запах Родины незабываемы.

— По-моему, мы уже здесь, а не там.

— Вот и мне так кажется. Но ведь летели-то мы со скалы, которая была там.

— Согласен, и что делать будем? — спросил Текс.

— А ничего. Вот под той елью запалим костер и будем отдыхать, а колдуны пусть нас сами ищут! — И тут же, осуществляя сказанное, он быстренько разгреб снег, и через пяток минут первые, еще робкие язычки пламени заиграли на тоненьких веточках, а синий дымок потянулся между нависающими над костерком ветвями ели. Минут через десять пришел в себя Аскет и стал бурно выражать свое негодование мычанием — рот-то был заткнут! — и разнообразными выгибаниями тела.

— Ишь, тварь, ножонками засучил! Не нравится! А как нас пытал своими хлыстами, гад. Иди, столкни его под уступ — там снегу метров пять. Пусть охладится.

— Добрый ты, Текс, — ответил Кэп, пошел к извивающемуся Аскету и, взвалив его на плечо, подтащил к костру и бросил рядом:

— Погрейся, сволочь!

Но тот продолжал мычать, бешено вращая глазами.