Глубокий Сумрак - Евгений Гаркушев

– Ничего, – отозвался Борис. – Я не знаю совершенно ничего. Но давай разделим зоны поисков. Куда пойдешь ты?

– Мне надо для начала подумать и расспросить своих друзей. А куда отправишься ты?

– В полицию. Дам им задание отсмотреть данные камер видеонаблюдения.

– Хорошо. Чтобы не дублировать работу, данные мне предоставишь, да?

– Да.

– Ну, счастливо, – усмехнулся я.

Хорошо, если бы девчонка оказалась жива. И не попала в серьезную передрягу. А если бы и попала – чтобы мне удалось ее оттуда вытащить. Тогда и она будет мне обязана. Хотя что возьмешь со Светлой?

* * *

Валя торговал на рынке валютой и золотом лет двадцать. Поседел, полысел, обрюзг, а еще точнее – заматерел, но все так же скупал валюту, продавал валюту, скупал золото, смотрел, что из купленного ценнее, чем золотой лом, продавал его как изделия из золота. Хорошая профессия, нужная.

Я сам часто пользовался услугами Вали. Бывало, что и по золотишку. Золото – наш металл, всегда может пригодиться. Но чаще я использовал словоохотливого и многознающего Валю как информатора, одного из своей обширной сети. Как мне без сети? Сам ситуацию не отследишь… И пусть те, кто в сеть входит, даже не подозревают, на кого и зачем они работают. Пусть я встречаюсь с ними раз в год, а то и реже. Главное – они есть, и они отслеживают нужную информацию.

– Привет, Валек! Дело к тебе есть на много тысяч.

– Ничего интересного из золотишка не подгоняли, Макар! Поеду в Шахты – могу посмотреть специально для тебя, что надо. Кольца? Монеты? Цепи?

– Мне сегодня информация нужна. Ничего занятного не слышал?

Вопрос мой Валю не смутил. Я постоянно интересовался всякими неординарными событиями и внушил своему агенту, что это совершенно нормально и естественно. Валя и сам теперь гонялся за любопытными или нетривиальными новостями – буквально собирал «коллекцию». И охотно делился со мной ее экспонатами.

Валя, подумав немного, расхохотался.

– Да уж слышал! Весь город гудит.

– И что же? – насторожился я.

– Директор «Алмазной» учудил…

– Вот как? Ну-ка, расскажи!

Вряд ли директор шахты начал чудить просто так! Наверняка не обошлось без вмешательства Светлых или Темных сил, а они все наперечет. Значит, адрес для расследования почти известен!

– Вчера директор посреди рабочего дня пропал. Вышел куда-то – и с концами. Документы на столе, совещание не отменил, машина стоит во дворе. На шахте спохватились – не похитили ли директора бандиты заезжие? Вроде не то время, но куда делся? Как сквозь землю провалился. Начали искать. Ламповщица вспомнила, что он вроде в шахту собирался или даже спустился. Проверили его рабочую одежду – на месте. А лампы в ламповой одной и правда не хватает. На подъеме люди сменились, ничего сказать не могут. Паника поднялась, начали в шахте искать. Там его тоже пара человек видели – да, говорят, видели, проходил мимо с кем-то, деталей не помним. Ну, все вообще на ушах стоят…

– Очень, очень интересно, – подбодрил я Валю.

– В общем, нашли его на дальнем проходческом участке. Он в костюме спустился, не переодеваясь. Грязный, дрожит, говорит, что ему тут ждать велели. Едва его вытащили на-гора – упирался. Вызвали «скорую», увезли в больницу. Лежит там в отдельной директорской палате, доктора вокруг него суетятся. Считают, что переутомился.

– Просто замечательно! Спасибо, – поблагодарил я Валю. – Можешь теперь мне золотого лома грамм сто продать.

– Просто лома?

– Да. Мне в слитки свои специалисты перельют.

– Спасибо, Макар! Лома подсобрал много, девать некуда. Завтра принесу. Или ты домой ко мне зайдешь? Когда, завтра?

– Как дела пойдут.

Нужно было ехать в больницу. То, что директор жив, крайне удачно! Он свидетель, и если врачи не могут вытащить из него информацию, я смогу – ведь он обычный человек. А у нас есть прекрасные методы заставить человека вспомнить даже то, что он забыл, если ему не стерли память подчистую.

* * *

Здание больницы было одним из самых древних в сравнительно молодом городе Гуково. Кладка из кирпича, какого сейчас уже не делают, и аура… Аура многолетних страданий. Больница, что вы хотите. Не школа и не театр. Хотя школы тоже разные бывают.

Рядом с красным зданием старой больницы – серая панельная пристройка хирургического корпуса. Полное смешение стилей, очень неудачно с точки зрения эстетики внешнего вида. Но кого это волнует в бедной провинциальной медицине?

Я зашел со стороны приемного покоя, излучая флюиды уверенности и волны подчинения. Спросил у симпатичной медсестрички:

– Где держат спятившего директора шахты?

Та улыбнулась мне заговорщицки, сообщила:

– Третий этаж, триста седьмая палата.

Такого пациента найти не проблема – о нем знает каждый.

Я поднялся наверх и в коридоре столкнулся с Борисом. Экая неожиданность!

– Что говорит? – поинтересовался я, подразумевая директора шахты.

– Ничего не помнит, – ответил Борис.

– Да ладно! И ты не смог развязать ему язык?

– Память стерли начисто. Так, как только вы, Темные, умеете.

Борис глядел на меня с подозрением. А ведь и правда, я мог стереть память директору еще накануне, а теперь прийти сюда, чтобы показать – я честно ввязался в расследование. И специально встретился тут с Борисом, у которого, конечно, тоже хватает информаторов среди людей. Правда, я не ожидал, что он выйдет на пострадавшего от чьей-то магии директора так быстро.

– Я не стирал ему память.

– Я и не говорю, что ты.

– А ты сам? – поинтересовался я.

– Зачем мне это? – оскорбился Борис.

– Возможны варианты… И ты не узнал вообще ничего нового?

– От директора – ничего!

– А не от директора?

– Ничего существенного. – Борис потупился.

– Ясно. Куда сейчас поедешь?

– На шахту, куда же еще. Полиции я задание дал. Они ищут Алену на записях камер. Я внушил им, что она аферистка, которую во что бы то ни стало надо разыскать. Для меня.

– Подставляешь коллегу… Впрочем, она и есть аферистка, если поехала к нам и что-то тут натворила. А нам заниматься.

– Всякое случается.

– Точно, – согласился я. – У нас удивительно схожие мысли по поводу расследования. Только перед тем, как ехать по твоим следам, я все-таки хочу осмотреть директора. Надеюсь, когда я приеду на шахту, свидетели будут вменяемыми? С нестертой памятью?

– Тебе видней. Директору я память не стирал, могу в этом поклясться.