Рутинёр - Павел Корнев

Я колдун, пусть ущербный, но всё же колдун. И всегда буду им оставаться. Всегда!

С волшебной палочкой в руке я шагнул в центр круга святого Варфоломея, и на какое-то время неподвижно замер, размеренно дыша и неспешно погружая сознание в транс. Потом толкнулся волей в эфирное поле, оценил его сопротивление и окончательно убедился, что схема построена должным образом. Тогда начал прокачивать через тело силу, ощутил неприятную ломоту в кончиках пальцев левой руки, но продолжал, пока жжение не распространилось на всю кисть. Тогда покрепче стиснул волшебную палочку, сделал выпад, завил спираль, рубанул и сплёл несколько не слишком сложных узлов.

Жезл явственно нагрелся и стал липнуть к пальцам, но болезненные ощущение стихли далеко не сразу, и довольно долго ещё кожу жгли укусы призрачных ос; концентрации это мешало просто безмерно. Как бы то ни было, я восстановил в памяти большинство основных связок и начал отрабатывать их, раз за разом возвращаясь в исходное положение и тасуя комбинации плетений и узлов.

Отдалённо это напоминало фехтовальный бой с тенью, и заглянувший в комнату маэстро Салазар какое-то время одобрительно следил налитыми кровью глазами за моими упражнениями, затем хрипло откашлялся и спросил:

– Одного понять не могу, Филипп, – что помешало тебе воспользоваться магией вчера?

Я ничего не ответил и завершил очередную связку, затем медленно шагнул за пределы круга, буквально физически ощутив, как его незримый полог, пробежался неприятным давлением по коже и удержал внутри схемы излишки захваченного мной эфира.

Накатило мимолётное головокружение, я кинул волшебную палочку на кровать и вышел в небольшой закуток прихожей, подставил ладони под рукомойник и умылся; тогда окончательно стихла ломота в левой руке. Микаэль продолжал ждать ответа, пришлось с деланой беспечностью усмехнуться.

– Пускать в ход боевую магию рядом с отделением Вселенской комиссии – затея не из лучших. Меня бы нашли, Мик. Выследили и нашли. Ты же знаешь, как это происходит.

– Ха! – усмехнулся маэстро Салазар. – А если станет известно, что ты сохранил свои способности, шашням с догматиками придёт конец. Они не жалую ритуалистов, так?

– Так, – нехотя признал я, хоть на самом деле разрыв отношений с Канцелярией высшего провидения стал бы наименьшей из моих бед.

– Для тебя это так важно? – спросил Микаэль и вдруг прищёлкнул пальцами, осенённый неожиданной догадкой. – Постой, Филипп! Ты ведь уже тогда, в Лаваре, работал на догматиков! Тебе поручили убрать Тибальта!

Я жёстко глянул на подручного и спросил:

– Голову ересиарха ты получил, так надо ли ворошить прошлое?

Маэстро Салазар выставил перед собой раскрытые ладони.

– Забудь, Филипп, – попросил он и вдруг ухмыльнулся. – Так понимаю, если припечёт, тебя приютят на том берегу?

– И тебя тоже, – пообещал я.

Микаэль кивнул и отлип от дверного косяка.

– Пойду промочу горло, – предупредил он.

– Подожди!

Я отсыпал нужное количество трав и попросил, чтобы их заварили на кухне, а когда маэстро Салазар скрылся на лестничной клетке и заскрипел ступенями, вернулся в комнату и начал без лишней спешки одеваться. Торопиться было решительно некуда.

3

Человек от кардинала Рогана пришёл без четверти семь, колокол соседней церкви как раз отбил один раз. Невысокий круглолицый сеньор средних лет и неопределённого рода деятельности не стал топтаться у входа и подавать мне условных знаков, а с невозмутимым видом прошествовал через весь зал и уселся напротив, слегка потеснив при этом маэстро Салазара, потом развернулся и гаркнул:

– Жареную рыбу и пиво! – После сообщил мне: – Здесь хорошо готовят только рыбу, остальное и свиньи жрать не станут.

Свободных столов в таверне уже не было, поэтому подсесть к нам мог кто угодно, и мы с Микаэлем вежливо покивали, тем более что готовили здесь и в самом деле далеко не лучшим образом. Но гость наши сомнения на его счёт тут же развеял, передвинув через стол небольшой кожаный мешочек, предусмотрительно накрытый пухлой ладонью.

– Монсеньор поручил снабдить вас средствами для ведения следствия, – сообщил незнакомец, и тогда я дал кошелю упасть со стола в подставленную руку. Мягко звякнули монеты; судя по весу, внутри было отнюдь не серебро.

– Мне нужны не только деньги, – напомнил я.

– Спрашивайте, магистр, я посвящён во все детали этого дела.

Маэстро Салазар негромко откашлялся, и мы замолчали. Дородная подавальщика переставила с подноса на стол заказ нашего гостя, и, надо сказать, жареная рыба выглядела и в самом деле просто замечательно.

Впрочем, на еду я отвлекаться не стал, отпил травяного настоя и задал, пожалуй, едва ли не самый важный вопрос.

– К чему эта самодеятельность? Почему не поставить в известность о своих подозрениях Вселенскую комиссию? Мои коллеги справятся с поисками злоумышленников из числа учёного люда много быстрее. Это их хлеб.

Круглолицый сеньор только вздохнул.

– Безвременно оставивший этот мир педель в первую очередь был осведомителем Вселенской комиссии, – сообщил посланец кардинала. – С нами мастер Юберт общался лишь от случая к случаю ради дополнительного приработка. Обстоятельства его смерти заставляют предположить, что перед убийством покойный успел рассказать о своих подозрениях кому-то из ваших коллег.

– Полагаете они замешаны в этом деле?

– Не имею обыкновения гадать на кофейной гуще, – холодно ответил агент Канцелярии высшего провидения. – Неважно, зарезал мастера Юберта случайный грабитель или это лишь инсценировка, в любом случае Вселенская комиссия уже поставлена в известность о планах злоумышленника. Мы лишь усложним своё положение, прилюдно вскрыв карты.

Маэстро Салазар взболтал в кружке остатки вина и спросил:

– Где и как убили этого педеля?

– Зарезали на одной из улочек, в паре кварталов от особняка Вселенской комиссии.

Я переглянулся с Микаэлем и задал следующий вопрос:

– Что именно он рассказал перед смертью?

– Ничего конкретного, – покачал головой посланник кардинала Рогана. – В прошлое воссияние мастер Юберт дежурил на воротах медицинского отделения, стоял в нише из-за плохой погоды. По его словам, мимо проходили два сеньора. Один был в преподавательской мантии, но точно не медик. Второй, помоложе и крепче, в камзоле и при шпаге, на голове – шляпа. Видел их Юберт только со спины, лиц не разглядел. Он клялся небесами, что разговор вёлся об уничтожении Сияющих Чертогов. Упоминались солнце, какой-то камень и ритуал, а более ничего конкретного. Ни деталей, ни имён.

– Приметы лектора? – сходу потребовал я подробностей. – Высокий, низкий, толстый, худой, молодой, старый, седой? Горбился, прихрамывал, что-то держал в руках?