Рутинёр - Павел Корнев

– Но и награда высока, – многозначительно заметил кардинал Роган. – Ты справишься, я верю в себя.

Я едва удержался от презрительной гримасы. Разрешение на свидание с отцом не стоило кардиналу ни пфеннига!

– Мне понадобятся подробности… – начал было я, но старик выставил перед собой открытую ладонь.

– Всему своё время, де Черен! – объявил кардинал Роган. – Завтра тебя найдёт мой человек, задашь все вопросы ему. Где тебя искать?

– Тот район называется Северной набережной, комнаты над таверной «Счастлиный штурвал». Буду ждать до девяти утра. У меня и своих дел хватает.

– Главное, не дай себя убить, – попросил старик и протянул руку.

Я поцеловал на прощание золотой кардинальский перстень, распахнул дверцу и выпрыгнул на мостовую. Маэстро Салазар соскочил с запяток, и карета тут же покатила прочь. Всю нашу беседу кучер не останавливал лошадей, так что теперь я озадаченно завертел головой по сторонам, пытаясь понять, где именно нас высадили.

– Мы около кафедрального собора, если тебя это интересует, – пояснил Микаэль. – Что же касается меня…

– Позже! – отмахнулся я и двинулся по переулку, чтобы пару минут спустя выйти на площадь, посреди которой высилась громада храма и царапала небо шпилем пристроенная к нему колокольня.

Мраморную облицовку стен этого грандиозного сооружения искусные мастера украсили барельефами с каноническими деяниями святых, а фронтон и высоченные бронзовые двери содержали изображения Пророка и его ближайших учеников. Но обычного умиротворения от созерцания этого великолепия я, увы, не испытал. В лучах закатного солнца камень отсвечивал алым и казался облитым кровью, да ещё какой-то кликуша в рубище что было силы орал, распугивая круживших над площадью голубей и привлекая внимание зевак.

– Выжечь мерзопакостное гнездо язычников! – вопил он, потрясая над головой кулаками. – Веками мы попустительствовали солнцепоклонникам, уверяя себя, что нас не касаются творимые на далёком юге кровавые обряды! И теперь пожинаем плоды собственной беспечности! Знания идут во благо, лишь когда подпитывают огонь веры, а не гасят его. Теперь же порок даёт всходы в душах молодёжи и развращает тех, кто ставит учёбу выше духовного развития! Множатся секты, льётся кровь во славу лживого культа солнца! В дом наш пришла беда!

Было предельно ясно, что монах нищенствующего ордена святого Матиса вдалбливает в умы слушателей мысль о необходимости очистительного похода на Арбес, так что я развернулся и зашагал прочь. На ходу обернулся к Микаэлю и спросил:

– Хочешь знать, что происходит?

– Имею такое желание, – подтвердил бретёр.

– Тогда давай найдём местечко потише и возьмём вина. Есть что обсудить.

Против такого предложение маэстро Салазар устоять не смог и махнул рукой.

– Идём!

2

Когда три четверти часа и кувшин вина спустя, мы покинули небольшую таверну и зашагали к Великому мосту, людей на улицах нисколько не убавилось, если не стало больше. Дневная жара, наконец, спала, и обыватели неспешно прогуливались по бульварам и площадям, обсуждали последние новости, ужинали за выставленными на улицу столиками, набивались в винные кабаки и кофейни. Отовсюду доносилась музыка, в тёмных переулках мелькали тени и слышался женский смех. Зимой всё было не так, зимой к этому времени Ренмель уже забывался беспокойной полудрёмой, но летние вечера тянулись долго, а в праздник Явления силы многие и вовсе не ложились спать до самого утра.

Маэстро Салазар бдительно поглядывал по сторонам и не убирал ладонь с рукояти шпаги, нас гуляки задевать плечами не рисковали и обходили стороной.

– Одного понять не могу, – сказал Микаэль, когда мы повернули на пустынную набережную канала, уходившего к реке. – Что связывает тебя с Канцелярией высшего провидения? Почему они сочли возможным обратиться к тебе? Пусть даже ты с того берега реки, но ведь там не жалуют ритуалистов!

Подобный вопрос не удивил, и ответил я без неуместных пауз.

– Я образец раскаянья, если ты забыл. Ангельская печать на моей спине тому порука.

Бретёр только хмыкнул.

– А помогать ты собрался догматикам, потому что…

– Мой отец – епископ Ренард прежде был большим человеком в Сияющих Чертогах, но сейчас в опале. Я не смогу встретиться, кроме как оказав услугу Канцелярии.

– Оно того стоит?

Я кивнул.

– Встреча с отцом, деньги, содействие догматиков в решении кое-каких наших проблем. Не переживай, в накладе мы не останемся. А ещё кто-то уничтожает святые места. Об этом тоже не стоит забывать. Этих людей надо найти.

Маэстро Салазар только фыркнул.

– Филипп, ты излишне религиозен для просвещённого человека.

– Одно другому не мешает, – усмехнулся я. – Не забывай, что все учащиеся и лекторы теологических факультетов – духовные лица, а церковь содержит едва ли не треть университетов. За счёт епископских пребенд живёт превеликое множество профессоров.

– Дело не в этом, – отмахнулся Микаэль. – Дело в том, что работать на догматиков опасно для жизни. Доводилось мне лицезреть агентов Канцелярии после допроса с пристрастием. В Лаваре кровью и пытками никого было не удивить, но тогда проняло даже меня. – Он на миг умолк, затем продекламировал: