Крещение огнем - Анджей Сапковский

– Отзынь от него, – сказала Мильва. – Пусть спит.

***

Стоящий на краю села овин исходил музыкой, музыка дошла доних еще прежде, чем они подъехали, и взбудоражила. Они начали невольнораскачиваться в седлах медленно ступающих лошадей, вначале следуя глухому ритмубарабана и басетлей, потом, когда подъехали ближе, в такт мелодии, которую пелипищалки и гусли. Ночь была холодная, в свете полной луны овин с прорывающимисясквозь щели в досках проблесками казался сказочным, волшебным замком.

Из ворот овина вырывался гул и свет, мерцающий от тенейпляшущих пар.

Стоило им войти, как музыка оборвалась, расплыласьпротяжным, фальшивым аккордом. Расплясавшиеся и потные кметы расступились,освобождали глинобитный пол, собрались вдоль стен и подпирающих крышу столбов.Цири, шедшая рядом с Мистле, видела расширенные от страха глаза девушек,замечала твердые, решительные взгляды мужчин и парней готовых на все. Слышалаусиливающийся шепот и гул, перебивающий сдержанное гудение дудок, мушиноепиликанье скрипок и гуслей. Шепот. Крысы... Крысы... Разбойники.

– Не пугайтесь, – громко сказал Гиселер, бросаяонемевшим музыкантам плотно набитый позвякивающий мешочек. – Мы приехалиповеселиться. Ведь гулянье для всех, разве нет?

– Где ваше пиво? – тряхнул мешочком Кайлей. – И гдеваше гостеприимство?

– И почему здесь так тихо? – обвела помещение взглядомИскра. – Мы ехали с гор на гулянье. Не на тризну!

Кто-то из кметов наконец переборов страх, подошел к Гиселерус пенящимся глиняным кувшином. Гиселер принял с поклоном, выпил, и по обычаюлюбезно поблагодарил. Несколько парней крикнули, мне, давайте плясать. Ноостальные молчали.

– Эй, кумовья! – снова закричала Искра. – Плясать хочу,да, похоже, для начала надо вас растормошить!

У стены овина стоял тяжелый стол, уставленный глинянойпосудой. Эльфка хлопнула в ладони, ловко запрыгнула на дубовую столешницу.Кметы поспешно пособирали посуду, а ту, которую убрать не успели, Искрасбросила широким пинком.

– Ну, господа музыканты... – подбоченилась она, тряхнувволосами. – Покажите, на что способны! Музыка!

Она быстро отбила каблуками ритм. Повторил барабан,подхватили басетля и свирель. Вступили дудка и гусли, усложняя, призывая Искрусменить шаг и ритм. Эльфка, яркая и легкая, как бабочка, легко подстроилась,заплясала. Кметы принялись хлопать в ладоши.

– Фалька! – крикнула Искра, щуря удлиненные броскиммакияжем глаза. – С мечом-то ты ловкая! А в пляске? Поддержишь?

Цири сбросила с плеча руку Мистле, отвязала с шеи платочек,сняла берет и курточку. Одним прыжком оказалась на столе рядом с эльфкой. Кметыподбодрили криком, барабан и басетля загудели, стонуще запели дудки.

– А ну, музыканты! – вскрикнула Искра. – Вовсю! Ибыстрей!

Уперев руки в бока и резко откинув волосы, эльфка задробиланогами, заплясала, отбила каблуками быстрое, ритмичное стаккато. Цири,захваченная ритмом, повторила ее движения. Эльфка рассмеялась, подпрыгнула,сменила ритм. Цири резким движением головы стряхнула со лба волосы, повторилаточно один к одному. Обе заплясали синхронно, одна – зеркальное отражениедругой. Кметы орали, подбадривали. Гусли и скрипки взвились высоким пением,разрывая в клочья размеренное гудение басетлей и стон дудок.

Они плясали, выпрямившись тростинками, касаясь друг другалоктями упирающихся в бедра рук. Подковки каблуков отбивали ритм, стол трясся игудел, в свете сальных свечей и факелов клубилась пыль.

– Шибчей! – подгоняла музыкантов Искра. – А ну, жизни!Жизни!

Это была уже не музыка, это было безумие!

– Пляши, Фалька! Забудь обо всем! Про все! Про всех!

Каблук, мысок, каблук, мысок, каблук, шаг и прыжок, движениеплеча, кулаки в бока, каблук, мысок. Стол трясется, свет качается, колеблетсятолпа, все колеблется, весь овин пляшет, пляшет, пляшет... Толпа орет. Гиселерорет. Ассе орет. Мистле хохочет, хлопает, все хлопают и топают, дрожит овин,дрожит земля, дрожит мир! Мир? Какой мир? Нет никакого мира, нет ничего, естьтолько пляска, пляска... Каблук, мысок, каблук... Локоть Искры... Горячка,горячка... Уже только ржут скрипки, свирели, басетли и дудки, барабанщик толькоподнимает и опускает палочки, он больше не нужен, такт отбивают они. Искра иЦири, их каблуки, так что гудит и раскачивается стол, гудит и раскачиваетсявесь овин... Ритм, ритм. Ритм в них, музыка в них, музыка – они сами! Темныеволосы Искры пляшут надо лбом и на плечах. Струны гуслей надрываютсялихорадочным, огненным, взвивающимся до самых высот пением. Кровь бьется ввисках.

Исступление! Забвение!

"Я – Фалька! Я всегда была Фалькой! Пляши, Искра!Хлопай, Мистле!" Скрипки и дудки обрывают мелодию резким, высокимаккордом, Искра и Цири заканчивают пляску одновременно барабанной дробьюкаблуков, не отрывая друг от друга локтей. Дышат обе, распаленные, мокрые,вдруг прижимаются одна к другой, обнимают, обдают друг друга потом, жаром исчастьем. Сарай взрывается единым криком, заполняется громом рукоплесканий.

– Фалька, ты дьяволица! – тяжело дышит Искра. – Когданам надоест разбойничать, пойдем в мир зарабатывать на жизнь плясками...

Цири тоже дышит тяжело, неровно. Не может произнести нислова. Только судорожно смеется. По щекам текут слезы.

В толпе вдруг раздается крик, возникает суматоха. Кайлейсильно толкает могучего кмета, кмет толкает Кайлея, они схватываются, мелькаютподнятые кулаки. Подскакивает Рееф, при свете факелов вспыхивает кинжал.

– Нет! Стоять! – пронзительно кричит Искра. – Никакихдрак. Это ночь плясок!

Эльфка берет Цири за руку, обе соскакивают на пол.

– Музыканты, играть! Кому не терпится показать своеумение? Давайте с нами! Ну, кто смел?

Монотонно гудит басетля, в гул врывается протяжный стондудок, потом высокое пение гуслей. Кметы хохочут, тыркают друг друга кулаками,перебарывают страх и смущение. Один, широкоплечий и светловолосый, хватаетИскру. Другой, помоложе и постройнее, неуверенно кланяется Цири. Цири гордовскидывает голову, но тут же улыбается. Паренек обнимает руками ее талию, Цирикладет свои руки ему на плечи. Прикосновение пронзает ее огненной стрелой,заполняет пульсирующим желанием.

– Живее, музыканты! Живее!

Овин дрожит от крика, вибрирует ритмом и мелодией.

Цири пляшет.