Крещение огнем - Анджей Сапковский

– Спасибо вам, – задыхаясь от быстрого бега, пропищалаона, – что вы охраняли меня, и братика, и маму. Что были добрые к нам и вообще.Я нарвала вам цветочков.

– Спасибо, – сказал Золтан Хивай.

– Вы добрые, – добавила девчушка, прикусив кончиккосички. – Я ни капельки не верю тому, что говорит моя тетка. Вы совсем-совсемникакие не паршивые подземные карлы. Ты, дяденька, не седой выродок из ада, аты, дядя Лютик, вовсе никакой не кичливый индюк. Неправду она говорила, моятетка. А ты, тетя Мильва, вовсе никакая не разбойница с луком, а тетя Мария, ия тебя люблю. Тебе я нарвала самых красивых цветочков.

– Спасибо, – сказала Мильва чуть-чуть изменившимсяголосом.

– От всех нас спасибо. – добавил Золтан. – Эй,Персиваль, паршивый подземный карл, дай-ка ребенку что-нибудь на прощание. Незавалялся ли у тебя в кармане какой-нибудь ненужный камень?

– Завалялся. Держи, мазеличка. Это алюмосиликатбериллия, популярно называемый...

– Изумрудом, – докончил краснолюд. – Не забивай ребенкуголову, все равно не запомнит.

– Ой, какой красивый! Зелененький! Спасибо!Большое-пребольшое!

– Играй на здоровье.

– И не потеряй, – буркнул "кичливый индюк"Лютик. – За этот камушек можно купить небольшую усадьбу.

– А, брось. – Золтан приладил к колпаку полученные отдевочки васильки. – Камень как камень, о чем говорить. Бывай здорова, малявка.А мы пойдем, присядем где-нибудь у брода, подождем Бруйса, Язона и других. Онивот-вот должны быть. Странно, что их так долго не видать. Забыл, дубом меняхрясть, отобрать у них карты. Спорю, сидят где-нибудь и режутся в гвинт!

– Коней надо накормить, – сказала Мильва. – И напоить.Пошли к реке.

– Может, и для нас найдется какая-никакая теплая еда, –добавил Лютик. – Персиваль, пошукай в лагере, воспользуйся своим носярой напользу народу. Подсядем там, где вкуснее готовят.

К их легкому удивлению, доступ к реке охранялся. Стерегущиеводопой мужики потребовали по грошу за коня. Мильва и Золтан взъярились не нашутку, но Геральт, не желая скандала и связанного с ним шума, успокоил их, аЛютик выложил найденные на дне кармана монеты.

Вскоре обнаружился Персиваль Шуттенбах, злой и грустный.

– Нашел поесть?

Гном высморкался и вытер пальцы о шерсть проходившей мимоовцы.

– Нашел, только не знаю, хватит ли нас на нее. Здесь завсе требуют деньги, а цена – хошь стой, хошь падай! Мука и крупы – крона зафунт. Тарелка жидкого супа – два нобиля. Котелок пойманных в Хотле вьюнов стоитстолько, сколько в Диллингене фунт вяленого лосося...

– А фураж?

– Талер за мерку овса.

– Сколько-сколько? – взорвался краснолюд. – Сколько?

– Сколь-сколь, – буркнула Мильва. – Лошадей спроси,сколь. Падут, если заставим траву щипать! Впрочем, здесь и травы-то нет.

Против очевидных фактов не попрешь. Не помогла и бурнаяторговля с владельцем овса. Парень отобрал у Лютика остатки денег, получилнесколько ругательств от Золтана, впрочем, нисколько не обидевшись. А кониохотно сунули морды в мешки с кормом.

– Чертовы обдиралы! – верещал краснолюд, разряжаязлость ударами палки по колесам телег, мимо которых проходил. – Как они ещедышать позволяют задарма, не требуют полгрошика за вдох. Или пятак за.., кучу!

– Высшие физиологические потребности, – вполне серьезнозаметил Регис, – таксированы соответственно. Видите натянутую на жерди палатку?И мужика, что стоит рядом? Он торгует прелестями собственной дочери. Цена –договорная. Я только что видел, как он принял курицу.

– Хреновое же у вас будущее, люди, – угрюмо бросилЗолтан Хивай. – Каждое разумное творение на этом свете, попав в беду, нужду инесчастье, присоединяется к собратьям, потому что вместе легче переждать худоевремя. Один другому помогает. А у вас, людей, каждый только и знает, как бы начужой беде нажиться. В голод пищей не поделится, пожирает тех, кто послабее.Такое поведение объяснимо у волков, ибо дает выжить самым здоровым и сильным.Но у разумных рас такая селекция обычно позволяет выжить и командовать другимисамым большим подлецам. Выводы и прогнозы сделайте сами.

Лютик резко возразил, приведя известные ему примеры ещебольшей обдираловки и торгашества среди краснолюдов, но Золтан и Персивальзаглушили его, одновременно проиграв на губах протяжные звуки, имитирующиепускание ветров, что у обеих разумных рас выражало пренебрежение к аргументамоппонента. Конец начавшейся было ссоре положило неожиданное появление группы кметов,предводительствуемых уже знакомым по охоте на вампиров стариканом в фетровомколпаке.

– Мы касательно Лаптя, – сказал один из кметов.

– Не покупаем, – в унисон буркнули краснолюд и гном.

– Энто тот, которому башку пробили, – быстро пояснилдругой кмет, – мы его женить замышляли.

– Не возражаю, – зло сказал Золтан. – Всего емунаилучшего на новом жизненном пути. Желаю здоровья, счастья, успехов в делах иличной жизни.

– И множества маленьких Лаптят, – добавил Лютик.

– Ну-ну, милсдари, – сказал кмет. – Вам бы все хиханькида хаханьки, а как нам его таперича женить-то? Ежели он опосля того, как вы емув умишко долбанули, вовсе дурной стал, дня от ночи не отличает?

– Ну, не так уж все паршиво, – буркнула Мильва, глядя вземлю. – Мнится мне, ему уж полегчало. Гораздо лучше, чем с самого с ранья.

– Не знаю я, какой Лапоть с самого с ранья был, –возразил кмет, – а только видел, как стоял он перед оглоблей, торчкомторчавшей, и втолковывал той оглобле, какая она красна девка. Э, чего тутболтать, скажу коротко: гоните штрах за убивство.

– Чего-чего?

– Кады лыцарь кмета прибьет, должон штрах платить. Такв законе сказано.

– Я не рыцарь! – рявкнула Мильва.

– Это во-первых, – поддакнул Лютик. – Во-вторых, этобыл несчастный случай. В-третьих, Лапоть жив, значит, не может быть и речи оштрафе за убийство. Самое большее – о компенсации, то есть возмещении ущерба. Ав-четвертых, у нас нет денег.

– Тады отдавайте конев.

– А ху-ху не хо-хо? – Глаза Мильвы зловеще прищурились.– Да ты, похоже, вконец сбрендил, кметок! Гляди не переусердствуй.

– Крррва мать! – заскрежетал Фельдмаршал Дуб.