Его кошмарная невеста - Мстислава Черная

— Кайрен, вы не обидитесь, если я оставлю вас буквально на пять минут?

Не по этикету, но мы ведь можем отойти от условностей света.

— Конечно, — муж на миг запнулся.

Я быстро вышла из столовой, взлетела наверх. Не знаю, какую спальню мне предложат и как представляет нашу первую брачную ночь Рысёнок, но его комнаты я без труда определила по запаху. Шла на лёгкий аромат хвои. Уже на пороге уловила запах роз. Неужели? Толкнула дверь, буквально ворвалась. Мда. Худшие ожидания оправдались: в вазонах стояли розы, лепестки рассыпаны по полу у кровати, в подсвечниках стоят пока ещё не зажжённые свечи. Тьфу. Я выдохнула сквозь зубы. Ладно, муж хотел как лучше. Он же не знает, почему я так пахну. Не важно.

Надеюсь, муж не против, что я воспользуюсь его ванной. Впрочем, это тоже не имеет значения. Я перво-наперво избавилась от защёчных запасов, прополоскала рот, протёрла изнутри платком. Вот, снова всё чисто и аккуратно. Я практически готова, только не придумала, как не пить чай, но с этим разберусь на месте.

Ненадолго я замерла, опираясь на раковину и глядя на своё отражение в зеркале. Спускаться не хочется, но надо. Времени прошло гораздо больше, чем я попросила. Траш!

Усилием воли оторвала себя от раковины. Я уже повернулась к двери, когда услышала шаги. Рысёнок.

Муж медленно подошёл к спальне, открыл. Снова шаги, на сей раз мягче. В коридоре паркет, в спальне пол укрыт ковром. Прикинув расположением мебели, предположила, что муж идёт к столику. Что-то негромко звякнуло. Траш, надо выходить.

Я попыталась изобразить безмятежность. Глянула на себя в зеркало. Получился оскал загнанной крыски. Проклятие. Ладно, будь что будет. Выдохнула, вышла.

Рысёнок, как я и подумала, стояла у столика. Муж не стал ждать внизу, переставил чайник и чашки на поднос, принёс в комнату.

— Тебе очень идёт улыбка, Шани.

Он не ошибся, не? И с каких пор мы на «ты»? Хотя он прав, не «выкать» же в постели.

Я забрала свою чашку и отсела в кресло. Слить некуда, но вряд ли Рысёнок рассмотрит, сколько глотков я сделала. Можно же только подносить кромку чашки к губам.

— Шани, ты говорила, что не сможешь быть хорошей женой. Мне кажется, пришло время поделиться тем, что тебя беспокоит.

— Кайрен, пожалуйста, не сегодня.

— Завтра?

— Завтра, — покладисто согласилась я. Всё решится гораздо раньше.

— Шани, что происходит? — муж отставил чашку, подошёл, присел на корточки, поймал мои пальцы в свои. — У тебя руки холодные. Шани, я клянусь, я не обижу.

Уговаривает, как глупую какую. Хотя, наверное, трепетных барышень, чтобы вусмерть не напугать, перед первым разом именно так и надо успокаивать. Может быть, я бы тоже боялась, не будь я неживой.

— Не обещай того, в чём не можешь быть уверен, — пожала я плечами.

— Шани, — протянул Рысёнок с лёгким упрёком и попытался согреть мои ладони поцелуями и лёгким растиранием. Сейчас он поймёт, что у меня нет пульса…

Неожиданно для самой себя, я не напряглась, а, наоборот, расслабилась. Рысёнок моей реакции обрадовался. Он всё ещё не замечал, что не слышит моего сердца, а благодаря его усилиям пальцы чуть потеплели. С таким же успехом я могла их согреть о чайник. Ещё один поцелуй. Муж отстранился.

— Пять минут, моя леди, — и скрылся в ванной.

Угу.

Я метнулась к окну, выплеснула нетронутый чай на улицу. Растениям только на пользу пойдёт. Вернулась к прикроватной тумбочке, вытащила из потайного кармашка сегодняшние подарки. Украшения я отбросила сразу. Побрякушки и побрякушки. Стеклянный котёнок мне во сто крат дороже.

Что же делать?

Шум воды прекратился. Муж вышел босиком, в одних домашних штанах и застёгнутой на две пуговицы рубашке. Я невольно залюбовалась. Отворачиваться точно не собираюсь, а покраснеть физически не могу.

Муж зажёг свечи.

— Не надо гасить совсем, — попросила я, когда он потянулся убрать свет магического светильника.

— Ты уверена?

Ещё бы. Ночью я вижу как днём. Не для себя стараюсь. Спальня погрузилась в лёгкий полумрак. Для меня ничего не изменилось. Рысёнок, вероятно, воспринимает цвета более приглушённо, но в целом зрение он должен сохранить.

Муж приблизился, снова поймал мои пальцы, поднёс к губам.

— Снова ледяные.

Вообще-то, просто прохладные. Я нежить, а не лягушка.

Не удержавшись, провела поверх его рубашки по животу. Хорош… Почему бы и не насладиться напоследок? Муж вгляделся в мои глаза. Ну да, истерик не будет. И чуть изменившееся настроение Рысёнок наверняка уловил. Я мрачно предвкушала миг, когда мужа настигнет осознание. Он всё ещё видел во мне девушку. Облизнул губы. Его сердце билось часто, гулко. Нравлюсь? Нра-авлюсь. Рысёнок скинул рубашку, сократил и без того крошечную дистанцию между нами. Я изогнулась, уходя от поцелуя в губы. Если выживет — ему будет неприятно. Рысёнок уткнулся носом мне в плечо, потянул за завязки. Расстёгивал платье он неуверенно, словно боялся напугать.

— Шани.

Платье соскользнуло вниз. Я переступила, освобождаясь. Заодно и туфли сбросила. На миг стало неуютно. Всё-таки перед мужчиной в одном белье, на мне только панталоны и сорочка. Я хоть и нежить, но девушка. Помогает понимание, что ничего у нас не будет. Тянутся последние сладкие мгновения.

— Да ты вся холодная, Шани!

Рысёнок поцеловал меня в плечо, в ключицу, в шею. Накрыл губами то место, где должна биться жилка. Мой рот словно сам собой искривился в горькой усмешке. Я запрокинула голову. Ну? Поцелуй ещё длился.

— Шани?

Рысёнок-таки осознал неладное, но ничего не понял.

— Шани? — он попытался нащупать пульс.

Я мысленно досчитала до трёх, отступила.

— У меня некоторые проблемы с сердцем.

Взгляд мужа слегка прояснился. Начинает соображать.

— К-какие?

Всё ещё не понял. Впрочем, не удивлюсь, если он даже увидев, не сразу поверит.

Я улыбнулась. Или оскалилась?

Подхватила край сорочки и плавно потянула наверх. Рысёнок следил за движением, будто очарованный. В глазах снова лёгкая поволока. Я приоткрыла полоску кожи на животе над краем панталон, потянула ткань выше. Совсем оголяться я не планирую. Медленнее. Почти дотянула до раны. Последний миг. Я подняла сорочку ещё выше, открывая тёмно-багровую полосу под грудью.

— Шани? — вот теперь взгляд абсолютно осмысленный. — Тебе нужен це…

Договорить я не позволила. Нажала пальцами свободной руки на рану, отчего края с едва слышным влажным звуком разошлись. Рысёнок застыл на месте, только глаза до предела расширились.