Беременная адептка - Анастасия Бельская

Диеро идет со мной на руках так быстро, что я даже не успеваю разглядеть, куда мы направляемся. Да и не сильно пытаюсь, если честно.

Куда больше меня волнует нахмуренное, злое лицо, и почти обсидиановые глаза.

Я вижу, как он, пытаясь сдерживаться, сжимает зубы, но что сказать, даже не знаю. Поэтому просто кладу ладонь на колючую щеку, и чуть поглаживаю, пока он подходит к одной из повозок у ворот академии.

— Спасибо, — выдыхает, усаживаясь со мной на сиденье, и машет рукой, чтобы кучер ехал, — лучше и не придумаешь.

Моя рука все на том же месте, и когда Диеро осторожно разворачивает лицо, то прижимается губами прямо к середине ладони. Это так… Как не было никогда и ни с кем. Доверительно и по-своему интимно. И поэтому я слегка смущаюсь, ведь мы одни и куда-то быстро едем.

— Это моя личная повозка, — поясняет Бер на мой невысказанный вопрос, — если я не поменяю маршрут, то нас отвезут ко мне домой, Кайли.

Он внимательно следит за моим лицом, будто пытается понять, что я об этом думаю. Но я лишь пожимаю плечами — к нему, так к нему. Не сказать, что мои нервы настолько крепкие, чтоб прямо сейчас возвращаться к маме…

Мы доезжаем в молчании, которое совершенно не напрягает, а лишь дает возможность полностью отдаться тактильным ощущениям. Я слишком давно не видела своего Мужчину Мечты, и поэтому без лишнего стеснения трусь и щупаю, отмечая, что не встречаю никакого сопротивления.

Нет, а что, ему можно — а мне нельзя?!

Тем более я даже поцелуев не устраиваю, ну тех, что доводят до трясущихся ног. А ему и это сходило с рук, я помню…

— Кайли, — шепчет Диеро мне в ухо, когда повозка замедляет темп, — придется тебе отлипнуть от меня.

— Что?

— Ничего, — посмеивается негодник, — приехали, говорю.

Мы выходим у двухэтажного дома, и я почти не обращаю внимания на обстановку комнат. Просторно и светло — вот, что чувствуется, и мне комфортно.

Вот прям, как надо — Дома.

— Голодная?

Меня усаживают за деревянный стол, и я чувствую поцелуй в затылок. Киваю, так как понимаю, что голос пропал.

Мы одни. Впервые не в академии, не в общественном месте, и без присмотра долбаных моралистов. И хоть произошло слишком много потрясений и откровений, я все равно думаю о нашей ночи, которую не помню.

Как это было? И… Как это будет, если мы все-таки…

— Кайли, о чем ты думаешь?

Я краснею так, что, наверно, все становится ясно.

— А что такое?

— Я два раза переспросил, пожарить мясо или рыбу?

«Меня».

Черт, какие глупые и похабные мысли. И совсем не оригинальные, но это именно то, что выдает мой плавящийся мозг.

— А можно бутербродов? Я бы просто перекусила…

Мы смотрим друг на друга, и я уже жду, что он скажет что-то вроде: «Бутерброды — это не еда». Но Диеро неожиданно кивает, и быстро сооружает чай и хлеб с ветчиной.

— Ромашковый! — не удерживаю удивленного вздоха, когда отпиваю из своей чашки.

Бер кивает, как ни в чем не бывало, а я резко встаю, и подхожу к нему вплотную. Минуя преграду в виде его колена, просто отдвигаю в сторону, и встаю между столом и сидящим мужчиной. Спиной ощущаю удивление, но все также молча беру его чашку и делаю небольшой глоток.

Черный, с сахаром и нотками лимона.

Совсем не ромашковый.

— Ты купил чай специально для меня, — делаю вывод, разворачиваясь в небольшом свободном пространстве.

— Естественно, — он пожимает плечами, будто это и правда — естественно.