Беременная адептка - Анастасия Бельская

Когда меня осторожно трогают за плечо, я приподнимаю голову, и сонно разглядываю обстановку. Полумрак в комнате очень заманчив, настолько, что хочется прилечь обратно, и я уже почти возвращаюсь ко сну, как взгляд цепляется за полуобнаженного Диеро.

Тяжело вот так, сразу, распахнуть глаза, но мне это удается. Потому что пропускать вид загорелого тела с тугими мышцами — это варварство и кощунство. А ни тем, ни другим я заниматься не хочу.

— У тебя слюнки текут, — слышу донельзя довольный голос от обладателя шикарной фигуры, и с сожалением поднимаю взгляд выше.

Чтобы тут же восторженно залюбоваться кривоватой улыбкой и углубившейся щетиной на любимом лице.

Черт, это сумасшествие. Нельзя любить мужчину так сильно, просто невозможно!

— Малыш, я начинаю переживать. Кажется, что я совсем не удовлетворил тебя сегодня, настолько у тебя голодный взгляд…

Я морщусь от его тихого смеха, потому что ну вот ни фига не смешно! Мне даже стыдно, что я так хочу его, даже больше, чем до нашего осознанного секса…

— Ты разбудил меня, чтоб посмеяться? — обиженно фырчу я, путаясь в одеяле.

Хочется встать с постели, и отправиться на поиски ванной комнаты, но собственная нагота и природная стыдливость ограничивает передвижения. Нужно как можно плотнее завернуться в кокон, чтобы вылезти…

— Вообще-то, чтоб ты поела. — Улыбается наглец, ничуть не отводя взгляда и не облегчая моих попыток прикрыться, — ну и твоя мама уже оборвала мой «поисковик»…

Я замираю, мысленно досчитывая до десяти. Я должна поговорить с ней. Что бы ни случилось — она мой родной человек.

Наблюдающий за мной Диеро без слов понимает, что я решила.

— Давай так, Выскочка. Сперва душ, затем бутерброды, после еды — звонок маме. За полчаса ничего не случиться, а ты поужинаешь в спокойствии.

Ну что сказать? От идеального мужчины — идеальный план.

Через двадцать минут я в широком халате с подобранными рукавами уже сижу за знакомым широким столом, и с аппетитом поглощая бутерброды. Каждый раз, когда подношу ко рту свежезаваренный ромашковый чай, внизу живота что-то приятно ноет. Мда, должен успокаивать, а теперь наоборот… Возбуждает.

Бер сидит напротив, разглядывая меня настолько пристально, что хочется доесть свой ужин где-нибудь под столом.

— А ты почему не ешь? — чтобы хоть как-то прервать неловкость, спрашиваю я.

— Не хочу пропустить ни капли этого зрелища, — лениво отвечают мне, не отрывая взгляда.

Я мысленно ощупываю свой внешний вид и нахожу его нелепым. Поэтому демонстративно закатываю глаза, принимая комплимент за обиду.

— Зря ты думаешь, что я шучу, Кайли. — Он действительно понимает меня без слов, черт возьми! — Я вижу перед собой невероятно милую девушку с покрасневшими щеками и смущенным взглядом. Она так притягательно смотрится в моем халате, что мне стоит огромного труда дать ей спокойно есть, и не утащить обратно в спальню. А еще… — неожиданно Бер встает, и обходит стол по дуге, направляясь прямиком ко мне, — если вспомнить, что эта милаха от меня беременна…

Мой подбородок приподнимают, глядя так… Нежно. От ласкового взгляда могут навернуться слезы? Потому что мои грозят уже политься по щекам…

— Я чувствую себя просто до хрена счастливым мужиком, — не романтично заканчивает Диеро, как всегда в своей манере, и я все-таки всхлипываю, потому что лучше и не скажешь.

— Я тоже… — шепчу, совсем некрасиво шмыгая носом, и мой Бер мягко смеется, прямо в мои приоткрытые губы.

— Хочешь остаться? — вмиг теряя всякую иронию, тихо спрашивает Диеро, и я честно щиплю себя за запястье.

Это ведь не сон, да? Судя по легкой боли — нет. И это просто офигенно прекрасно, если бы не сразу несколько больших «но»…

— Я еще учусь, Бер, — кажется, грусть в моем голосе можно потрогать, — и мама не согласится. А помимо этого за мной охотятся две полоумные бабы, желающие забрать силу у моего малыша…

— Нашего. — Прерывают меня, притягивая в свои руки, так, чтобы обнять целиком и полностью, — это первое. Второе — мне плевать на Лори, уж прости, малыш. Но твоя мама рисковала твоей жизнью ради сохранения тайны своей «большой любви», и это просто капец как бесит. Ну и третье — я никому и никогда не позволю тебя обидеть. Пока мы не поймаем Милару и ее мать — я глаз с тебя не спущу, Кайли. И если рискнут сунуться…

На этой фразе голос Диеро становится «тем самым», от которого пробирает дрожь. Только с еще более кровожадными нотками.

— Я буду рад нашей встрече, — заканчивает с едва уловимой угрозой, и я не завидую Миларе с матерью.

А еще своей маме, ведь она тоже попала в немилость моему защитнику.