Без права на жизнь - Александр Голодный

Благодетель с грозным видом сурового вождя и интонациями прожженого ростовщика распекает очередную жертву игровой зависимости. Все, клиент созрел и отправлен за долгом. Излагаю суть вопроса.

Боров, Рыба и я стоим на плоской вершине мусорного холма. Включаю. Есть сигнал! Аппарат что-то говорит. Соглашаюсь на повтор сообщения и включаю громкую связь: «Уважаемый пользователь, телефонная компания „Чистый звук“ приветствует тебя. Как первый раз подключившемуся, тебе бесплатно предоставляется тридцать единиц для пробного звонка. Оцени высочайшее качество нашей связи». Оказывается, я здорово продвинулся в английском. Спасибо Черпу.

— Тех, что он сказал, в натуре?

— У вас есть тридцать единиц для звонка.

— Что? Тех, я могу позвонить? На любой телефон?

— Наверное, Рыба. Только аппарат должен держать я, и говорить будешь, как сейчас, по громкой связи.

— Боров! Пожалуйста?!

— Рыба? Да ты что, кореш? Звони, конечно. Мне некому, телефон твой.

Обычная флегматичность слетела с законника, настолько он взволнован. С трудом припоминая и сбиваясь, Рыба называет номер, а в глазах горит надежда. Проверяю цифры еще раз, звоню.

Длинные гудки… Звонкий голосок юной девушки:

— Алло? Олли у аппарата.

— Оля?! Оленька, доченька!

— Папа?! Папочка, миленький! Папочка, где ты? Папочка?!

— Я жив, маленькая моя! Как вы живете, как мама?

— Папочка, у нас все хо…

— Тридцать единиц истекли. Надеемся, что ты по достоинству оценил высочайшее качество связи от телефонной компании «Чистый звук».

На дисплее горит «нет баланса».

— Извини, Рыба. Это все.

Из круглых глаз законника катятся слезы.

— Рыба, ты что, кореш?

Мучительно кашляя, задыхаясь, пытаясь что-то сказать, он плачет на груди своего бригадира. Боров искренне сочувствует, смущенно похлопывает товарища по спине. Горе законника захлестнуло и меня. Непередаваемо жаль отца и его дочь.

— Рыбин, да харэ, успокойся, кореш. У них все хорошо, они знают, что ты жив… Давай, прекращай.

Сквозь всхлипы прорывается: «Никогда…» Мы молчим. Наконец Рыба немного успокаивается.

— Вот и хорошо, братуха. Давай свалим отсюда. А то торчим, как три хера на бугре.

Внизу вспоминаю, что захватил с собой в сумке бутылочку чая. Помогло.

— Рыба, да не переживай ты так. Главное, что у них хорошо.

— Тех, а ты тоже слышал, что у них?

— Да, дружище. Очень четко услышал: «У нас все хор.» Это значит «хорошо».

— Брат Тани, жены моей, наверное, помогает. Он толковый.

— Во! Рыба, кореш, ты вообще счастливчик. Да любой из братвы, чтобы поговорить с родными… Я не знаю… На что угодно пойдет.

— Да, наверное, Боров. Кореша, вы только не говорите братве… Ну, что я, это… Плакал.

— Могила, Рыба, отвечаю.

— Даю слово, законник.

Когда шли назад, Боров сказал:

— Не зря базар шел. Реально, ты черный тех, кореш. За это тебя стерли, подыхать сюда бросили. А ты выжил и поднялся. Верно, Рыба?

— Точно, Боров. Хоть краем, но с дочкой я поговорил. Мля, скажу — никто не поверит!

— Вот! Надо собирать сходку, тереть за Теха. Харэ ему простым шнырем ходить.

— Боров, я же был на сортировке, жил на свалке, ковыряюсь в отбросах.

— На сортировку попал и на свалке жил, потому что себя не помнил. А в отбросах роешься, чтобы братва поднималась.

— По делу базаришь, Боров. Тех, я за тебя подпишусь. Благодарен тебе, буду должен.

У ангара протягиваю мобильник Рыбе.

— Нет, Тех, оставь себе. Вдруг, еще сумеешь…

— Сомневаюсь, Рыба. Без серьезной аппаратуры…

— Слыхал, Рыба? Точняк, черный тех, братанский. Оставь себе телефон, Тех. Никто не гонит, помысли, до кэшей ты еще не добирался…

— Благодарю, законники. Чудес не обещаю, но буду думать.

* * *

Что такое бандитская сходка? Я, стоящий на знакомой арене, Кент на стуле с непроницаемым лицом, и выступления ораторов. Припомнились все обиды, обсуждение постоянно уходило от сути к личным дрязгам. Досталось Борову за игровую монополию, но не забыли и Лома. С неожиданным доводом вышел Кисляй, гордо продемонстрировав разворот журнала. Оказывается, в комиксах регулярно фигурировал злобный и неуловимый Черный Тех. По-моему, на схожесть с нарисованной оскаленной рожей мог больше претендовать гнуснопамятный Крыс (кстати, успешно выполняющий норму на сортировке), но коллектив решил по-другому. Финалом действия стало натуральное тайное голосование несколькими колодами карт. Ломовские голосовали и убегали подменить корешей на сортировке. Все, карты сброшены. Две коробки открываются для подсчета. А что тут считать? «Против» всего пятеро. Кент встает, поднимает руку.

— Шнырь Тех получает звание «Черный Тех». Теперь он имеет право носить знак власти законника, голосовать на сходках, вызывать на бой, ставить жизнь, командовать дохляками. При этом он остается шнырем и выполняет свои обязанности по закону.

Улыбающийся Боров подносит знак власти законника: дубинку.

— Как, Тех, не разучился?

Со свистом разрезав воздух, дубинка описала эффектную фигуру. Одобрительный рев законников, очередная попытка дружески забить меня насмерть.

Новости расходятся молниеносно: захожу в шныревскую и обнаруживаю накрытый стол и свободное место во главе, занимаемое обычно Плотником. А где он? Не понял, почему не на своем месте?

— И как это понимать, уважаемые?

— Тех, ну, ты же почти законник…

— Ну, и хули, как выражается мой друг Боров? Это не повод портить наши отношения, парни. Плотник, не выделывайся. Представь себе, как будет выглядеть, если я загоню тебя на место старшего дубинкой.

Ложка прыскает, через секунду шныри дружно смеются, Плотник с трудом встает занимать свое место.

После ужина рассказываю о сходке. Кстати, а зачем мне две дубинки?

— Слушай, Плотник, не в службу, а в дружбу: ты можешь сделать хитрую дубинку с ручкой?

— А зачем тебе, Тех? Ты, по-моему, и обычной здорово управляешься.

— Это не мне. В подарок полезному человеку.

— Как делать?

Рисую чертеж классической полицейской дубинки.

— Нормально, завтра сделаю. Тут только просверлить отверстие и вклеить ручку. Есть клей у меня — вонючий, но держит намертво.

Подарок пошел, разумеется, Тени. Он пораженно смотрит на орудие труда копов в ременной шлейке с пряжкой из обрезка поясного ремня. Нерешительно взял, вставил ремень в шлейку, застегнул. Правая рука узнавающе-привычно легла на рукоятку… Вши-и-их! Да, это мастерство. Виртуозно прокрутив дубинку, Тень отработанным движением посылает ее на место.