Белая слива Хуаньхуань - Лю Ляньцзы

вечную войну с другими наложницами за частичку его внимания и рожать ему детей? И не забывай о том, что богатство и уважение могут в один момент смениться запущенными комнатами Холодного дворца. Ты этого хочешь? Если ты предашь меня ради благосклонности государя, то никто в гареме не будет относиться к тебе с уважением, даже если фэй Хуа станет твоей покровительницей. Сам император будет смотреть на тебя с презрением.

Хуаньби хмурилась все сильнее и сильнее, но не решалась заговорить. Огоньки свечей покачивались, и вслед за ними покачивались и тени на стенах. В какой-то момент мне показалось, что силуэт Хуаньби сотрясает мелкая дрожь.

– И это еще не все, – я была твердо намерена убедить ее в том, что она не права. – Почему ты уверена, что понравишься императору? Судя по тому, что я видела, ты ему совсем не приглянулась. Тебе будет очень тяжело добиться его благосклонности.

За окном царила ночь. Я понимала, что наш разговор пора заканчивать. Я поднялась, подошла к Хуаньби и, взяв ее за руки, помогла встать.

– На самом деле, я уже давно все продумала. В будущем, если император все еще будет меня любить, я обязательно подберу тебе достойного мужа. Но ты и сама можешь выбрать того, с кем захочешь вместе жить до самой старости. Это уже традиция, что девушки, которые приближены к фавориткам императора, всегда выходят за приличных мужчин. Когда наступит подходящий момент, отец официально станет твоим приемным отцом и сможет выдать тебя замуж как дочь семьи Чжэнь; в зал предков обязательно поставят поминальную табличку твоей матери, а твое имя внесут в родословную книгу нашей семьи. Все твои желания обязательно исполнятся. Это будет история со счастливым концом. – Я опустила глаза и вздохнула: – В том, что случилось, есть и моя вина. Если бы я сразу рассказала о своих планах, ты бы так не поступила.

Во взгляде Хуаньби благодарность смешалась с горечью и стыдом. Слезы копились в уголках ее глаз, пока не покатились по щекам. Пара теплых капель оставили влажные следы на моих руках.

– Сестра!

В голосе Хуаньби было столько эмоций, что я не выдержала и заплакала вместе с ней.

– Ты не представляешь, сколько лет я ждала, чтобы ты назвала меня сестрой.

– Я не знала, что вы так заботитесь обо мне! Я совершила ужасную ошибку! – воскликнула Хуаньби и упала передо мной на колени. Всхлипывая, она запричитала: – Сколько же глупостей я натворила! Сколько проблем вам доставила! Теперь я понимаю, что ошибалась. Я обещаю, что впредь буду во всем слушаться свою старшую сестру!

– Ох, – громко вздохнула я. – Ты ведь понимаешь, что семья Чжэнь сейчас может положиться только на нас с тобой? На Юйяо нет никакой надежды, потому что она слишком робкая, а Юйжао слишком маленькая, ну а старший брат сейчас и вовсе на войне. Если мы позволим чужакам рассорить нас, то от этого пострадает весь наш род.

Хуаньби опять всхлипнула.

– Вы ведь все эти годы учили меня, а я в одночасье позабыла все ваши уроки. Простите меня, пожалуйста, за мое невежество!

Я взяла сестру за плечи и потянула вверх, заставляя подняться.

– Хуаньби, послушай меня внимательно, – я заглянула ей в глаза, чтобы удостовериться, что она внимает моим словам. – Запомни, что никому нельзя рассказывать о твоей матери. Если про ее происхождение узнают, то тут же доложат наложнице Хуа, и у нас будут большие неприятности. И самое страшное – в это будет вовлечена вся семья Чжэнь.

Хуаньби замотала головой:

– Я никому об этом не рассказывала. Несколько месяцев назад, в день рождения моей матери, я плакала в укромном уголке в саду Шанлинь, и меня там увидела цзеюй Цао. Она подумала, что я плачу, потому что вы меня обижаете. Естественно, она захотела воспользоваться тем, что я ваша личная служанка. Я же просто хотела с помощью нее и фэй Хуа привлечь внимание императора. У меня и в мыслях не было портить вам жизнь. Я обещаю, что никому не расскажу про маму, потому что ее прошлое может на многое повлиять.

Я одобрительно кивнула.

– Очень хорошо, что ты никому не рассказала. Помни, что я могу дать тебе то, о чем ты мечтаешь, потому что я твоя старшая сестра, а остальные ни за что не станут тебе помогать.

Я еще некоторое время порасспрашивала Хуаньби о том, о чем она говорила с цзеюй Цао и фэй Хуа, пока не пришла Цзиньси и не сказала, что пора укладываться спать.

Ночь я провела под ее присмотром.

Глава 10

Увядающий османтус

Сяо Лянь и Сяо Юнь никак не могли понять, почему я не наказала Хуаньби. Да и Цзиньси, несмотря на свою проницательность, терялась в догадках. Но так как Хуаньби стала работать еще усерднее и заботиться обо мне с большим рвением, им ничего не оставалось делать, кроме как молча бросать на нее косые взгляды.

Однажды, когда рядом никого не было, Цзиньси все-таки не удержалась от вопроса:

– Госпожа, я правильно понимаю, что вы не собираетесь наказывать барышню Хуаньби? Простите за мое любопытство, просто я боюсь, что, если она останется рядом с вами, она станет опасным нарывом, который может в любой момент вскрыться.

Осень уже полностью вступила в свои права. Цветы, что летом украшали внутренний двор, уже увяли, а листья на деревьях и кустарниках стали постепенно менять зеленую окраску на желтую. Даже сизые горы, виднеющиеся вдалеке, начали как будто бы покрываться золотистым налетом. А вот османтусы [65], подаренные императрицей в прошлом году в честь моего вхождения во дворец, наоборот буйно и очень ароматно цвели. Они были похожи на пушистые облачка, а их опьяняющий сладкий аромат заполнял все, даже самые удаленные уголки Танли. Я полулежала на кушетке, что стояла на веранде позади Иньсинтана, и куталась в багровый парчовый плащ с меховой подбивкой. Краем глаза я наблюдала за тем, как Лючжу вместе с другими служанками собирает яблоки, чтобы сделать из них цукаты.

Я не спешила с ответом. Сначала я отпила османтусового вина и покатала его по языку, наслаждаясь сладковатым вкусом и ароматом, и только потом сказала:

– Если бы я захотела от нее избавиться, я бы сделала это руками наложницы Хуа. Но она все-таки не чужой мне человек. Мы росли вместе, и я не могу в один миг забыть все, что нас связывает. – Я покосилась на Цзиньси, но та молчала, ожидая, когда я договорю. – Она слишком много обо мне знает. Не забывай, что собака, загнанная в