По Острию Бритвы - Роберт Дж Хейс

Моя слава среди других струпьев продолжала расти, и я ничего не делала, чтобы это остановить. Пару раз я даже помогла этому, внедряя новые истории, когда старые уже надоедали. Я во всеуслышание заявила, что никто не видел управляющего с момента нашей последней встречи. Почти мгновенно струпья распустили обо мне слух. Некоторые дошли до того, что предположили, что я его убила и спрятала труп в Яме. В конце концов, этот слух перерос в слух о том, что мое пребывание в Яме было моим выбором. Что я прорвалась через гарнизон и скрываюсь от терреланских военных. Струпья не испытывали особой любви к военным, несмотря на то что в основном состояли из терреланцев, и минимум двое молодых людей поздравили меня с моим решением бороться с властью. Интересно, были ли эти двое все еще в Яме, когда я, в конце концов, вернулась. Я, вероятно, их убила.

Нам по-прежнему приходилось каждый день копать в нашем маленьком туннеле, постоянно находясь под бдительным присмотром Прига. Он правил насилием, по крайней мере в отношении меня, но никто другой не погиб. И Изен, и Хардт регулярно подвергались побоям, а иногда даже получали удары хлыстом, но они взяли с меня обещание не вмешиваться, и это было единственное обещание, которое я сдержала, хотя мне было больно это делать. Мне всегда казалось странным, когда Приг начинал избивать Хардта. Здоровяк никогда не сопротивлялся, просто прикрывал голову и позволял жирному засранцу себя бить. Иногда я спрашивала себя, больно ли это Хардту, или он просто притворялся, что ему больно, чтобы успокоить нашего бригадира. Я не сомневаюсь, что он мог бы сорвать набитую дерьмом башку Прига с его жирной шеи, но он этого так и не сделал.

Я была у Корыта, когда Деко, наконец, нашел мне применение. Я начала ежедневно играть в азартные игры, в основном в кости и фишки, поскольку находила карточные игры, в которые они играли, слишком случайными. Я была лучше в стратегических играх, где могла переиграть соперника. Я проигрывала гораздо больше, чем выигрывала, особенно в начале, и голодала больше раз, чем могла сосчитать. Единственными ставками, которые мне приходилось делать, была еда, которую мне давали из Корыта. Мне везло больше, как только я оценивала соперника, как только понимала, почему он так играет и на что готов ставить. Азартные игры — это такой странный порок. Мы так часто ставим то, что нам нужно, на то, без чего мы с радостью можем обойтись. Но на самом деле дело не в ставках, а в острых ощущениях.

В тот день остальные струпья зашумели вокруг меня, и я поняла, что что-то не так. На мгновение мне показалось, что на меня вот-вот нападут, пока я сидела за столом, застигнутая врасплох. Кто бы это ни был, схватка лицом к лицу была бы короткой, и еще короче, если бы они напали на меня сзади, пока я не видела. Моя сила заключалась в союзниках, которых я выбрала, и репутации, которую я себе создала, а не в силе рук. Думаю, именно тогда я приняла решение это изменить. Я поняла, что не всегда могу полагаться на помощь других. И не всегда я смогу найти выход из ситуации. Мне нужно было научиться сражаться.

— Пора быть полезным, струп. — Я повернула голову и увидела Поппи, стоящую позади меня. На ее изрытом оспинами лице было суровое выражение, а покрытые шрамами руки были скрещены на груди; она смотрела на меня сверху вниз. Зрители отпрянули от стола, решив держаться на некотором расстоянии от одного из самых жестоких капитанов Деко.

Я подумала о том, чтобы закончить игру и попросить Поппи подождать. Но я была не настолько глупа, чтобы поверить, что мне это сойдет с рук. Я взяла со стола свою ставку и встала.

— Ты отказываешься от игры, ты отказываешься от ставки. — Моим противником был морщинистый старик с седыми волосами и вечной ухмылкой. Мне нравился этот старый ублюдок, хотя я и не помню его имени.

Я взглянула на свою ставку. Маленький пакетик нюхательного табака. Для меня он ничего не стоил, если не считать цены, которую за него назначают другие. Ничего не стоящий, но мой. Я сунула его в карман и пристально посмотрела на мужчину.

— Ты можешь попытаться отнять его у меня, — сказала я. — Или ты можешь попытаться выиграть его позже. Считай, что тебе чертовски повезло. Ты чуть не проиграл. — Еще одна ложь с моей стороны. Я была в шаге от того, чтобы отдать последнее, что у меня было, этому расчетливому старику. Суть блефа в том, что нужно уметь понимать, когда блеф провалился. Нужно знать, когда нужно выйти из игры и признать поражение. Возможно, ты заметил, что я не умею признавать поражения. На самом деле мне нельзя позволять блефовать.

Старик рассмеялся, когда я повернулась и махнула Поппи, чтобы она показывала дорогу. «Тогда позже», — крикнул он мне вслед. К тому времени я уже была в хороших отношениях с большинством струпьев. Если бы они знали, что я для них приготовила, все было бы иначе.

Поппи всегда была самой молчаливой из капитанов Деко, даже больше, чем Хорралейн, который общался в основном ворчанием. Я мало что знала о ней, в основном слухи о ее прошлом, которые шептали между собой струпья, когда она проходила мимо. Все они были кровавыми и рисовали Поппи в самом мрачном свете. Но слухи, чаще всего, полное дерьмо; я это знаю, поскольку сама их распускала. И все же мне всегда было интересно, откуда у нее все эти шрамы. История была ясно написана на ее коже в виде морщин и обесцвеченной плоти. Она не повела меня к Холму, хотя мы прошли мимо него. Было трудно что-либо разглядеть сквозь плотное скопление тел, но я не увидела Деко, который обычно оттуда руководил своей империей.

Мы остановились у одного из лифтов, где нас ждал приятель Прига. Он искоса посмотрел на нас, когда мы приблизились, но все равно шагнул к механизму. Мне не понравилось, как этот ублюдок уставился на меня, но я не позволила этому проявиться. У меня была защита от Прига — она распространялось и на других бригадиров, — но я все равно оставалась струпом. Я представляла, как жду, пока он поднимет подъемник, а затем сталкиваю его в яму,