Искушение - Трейси Вульфф

– Привет, Новенькая! Подожди!

Я отхожу к стене коридора и жду.

– Сейчас уже март. Когда же ты наконец перестанешь называть меня так? – спрашиваю я Флинта, когда он догоняет меня.

– Никогда, – отвечает он со своей обычной широкой улыбкой. – У меня есть для тебя подарок.

Он машет над головой пачкой печенья, но я легко подпрыгиваю и выхватываю ее. Сегодня я проспала завтрак, и теперь мне так хочется есть, что я едва не глажу знакомую обертку из серебряной фольги и не шепчу: «Ах ты моя прелесть».

Мы проходим через толпу учеников, теснящихся в коридоре, по пути на урок истории ведовства. Я быстро разрываю обертку, откусываю огромный кусок печенья и довольно вздыхаю. Вишневое. Он хорошо меня знает.

– Стало быть… злой брат Джексона оказался в твоей голове? – настороженно спрашивает Флинт. Должно быть, он видит вопрос, написанный на моем лице, поскольку быстро добавляет: – Мне сказала Мэйси.

Я оглядываюсь по сторонам и отмечаю каждого, кто – как всегда – пялится на меня. Может, Мэйси рассказала всей школе? Вообще-то остальные ученики пялятся на меня с самого моего приезда в Кэтмир, так что нелегко сказать, в том ли дело, что я оказалась горгульей, или в том, что во мне еще и живет вампир-психопат. Как бы то ни было, на мою грудь сейчас словно давит тяжкий груз, из-за которого мне трудно дышать.

– Ну-ну, – говорит Флинт и кладет сильную руку мне на спину. – Я не хотел тебя расстраивать. Мэйси рассказала мне об этом по секрету, клянусь.

Я вдруг вспоминаю то, что Мэйси рассказала мне несколько месяцев назад – что брат Флинта был в числе прочих убит в схватке Джексона и Хадсона, которая происходила в прошлом году, – и чувствую себя полной дурой. Должно быть, возвращение Хадсона пугает его не меньше, чем меня саму, и Мэйси решила, что должна его предупредить, чтобы дать ему возможность это обдумать.

– Ничего страшного, – говорю я, когда мы входим в класс и садимся за свои столы. – Он больше никому не сможет причинить вреда.

– Ты в этом уверена? – спрашивает Флинт, и в голосе его звучит такое напряжение, какого раньше я не слышала у него, даже когда он пытался остановить Лию. – Ты не знаешь его, Грейс. Ты не можешь делать таких выводов о таком гнусном и могучем вампире, как Хадсон Вега.

Он старается говорить тихо, но, видимо, все-таки недостаточно тихо, поскольку несколько учеников поворачиваются и смотрят на нас с тревогой, когда Флинт упоминает имя Хадсона.

– Гнусного и могучего, да? – Хадсон входит в класс и плюхается на свободный стул с другой стороны от Флинта, затем потягивается. – Мне нравится, как это звучит.

«Еще бы, – думаю я. – Это говорит о тебе все, что мне надо знать».

Зря ты так думаешь, – бросает он, поводя плечами. – Сколько я спал? Чувствую я себя превосходно.

Я вскидываю одну бровь.

– А я нет – твой храп не давал мне спать полночи.

Чушь! Я не храплю. – Он говорит это с таким негодованием, что я не могу не рассмеяться.

Ага, как же.

– Грейс, в чем дело? – шепчет Флинт, когда вперед выходит доктор Веракрус, стуча пятидюймовыми каблуками. – Ты смотришь на пустой стул.

– О, извини. Я… отвлеклась.

На лице Флинта отражаются еще большая растерянность и некоторое раздражение.

– Что же тебя отвлекло?

Я вздыхаю и решаю просто сказать ему правду.

– Меня отвлек Хадсон. Он сидит рядом с тобой.

– Он сидит где? – Флинт вскакивает со своего места… к моей досаде и к немалому веселью остальных. – Я его не вижу.

– Конечно, не видишь. Да сядь же ты, – шиплю я. Когда он не сдвигается с места, я хватаю его за руку и тяну вниз. – Ничего страшного, – повторяю я. – Это просто мысленная проекция его призрака, который сейчас обитает у меня в голове.

Хадсон перебивает меня:

– Никакой я не призрак.

Я игнорирую его и продолжаю смотреть на Флинта, который со скепсисом на лице садится за свой стол, затем подается ко мне и шепчет:

– Как это – ничего страшного? Ведь он засел в твоей голове.

– Не сдерживай себя, Монтгомери, – говорит Хадсон, растягивая слова. – Расскажи мне, что ты думаешь на самом деле.

– Может, ты все-таки заткнешься? – рявкаю я на Хадсона, по-прежнему не сводя глаз с Флинта.

– Поверь мне, он стерилизован. Он всего лишь чихуа-хуа в моей голове – громко лает, но не кусается.

– Ну спасибо. Я вам не стерилизованный пес, – обиженно фыркает Хадсон.

– Продолжай в том же духе, и я придумаю, как тебя стерилизовать. – Я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза, чтобы он понял, что я это всерьез.

– Вот ты и продемонстрировала свои коготки, которые так мне нравятся. – Он ухмыляется. – Ты нереально крута, Грейс, даже если ты в это не веришь.

Флинт дотрагивается до моей руки, пытаясь привлечь мое внимание.

– Откуда ты знаешь? – шепчет он, когда учительница бросает на нас неодобрительный взгляд. – Как ты можешь быть уверена, что он неопасен?

– Потому что единственное, что он может сейчас, – это заговорить меня до смерти. К тому же Мэйси наверняка сказала тебе, что у нас есть план, как выдворить его из моей головы и превратить в обыкновенного человека.

– Это плохой план, – вворачивает Хадсон.

– Да, сказала. И я с вами, – говорит Флинт, пока доктор Веракрус идет к нам, и я слышу громкий стук ее каблуков.

– В чем? – осведомляюсь я.

– В осуществлении этого вашего плана по лишению Хадсона клыков, – отвечает Флинт. – Потому что я обеими руками «за».

Ну нет. – На лице Хадсона впервые отражается тревога. – Я не подписывался на Дыхание Дракона, пока мы будем пытаться разгрести эту хрень.

Я улыбаюсь Флинту.

– Отличная мысль. Нам очень пригодится твоя помощь. Спасибо.

Это паршивая мысль, – ворчит Хадсон, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Сейчас он похож на надувшегося трехлетнего ребенка, собирающегося закатить истерику. – У твоего дружка-дракона чертовски докучливый нрав.