Искушение - Трейси Вульфф

– Спасибо. И спасибо за то, что предложил мне помощь с полетами. – Никак не могу поверить, что я в самом деле способна летать. Сама по себе. Потому что я горгулья. Когда речь зашла о том, что у меня есть крылья, у меня забрезжила смутная мысль о способности летать, но сейчас, когда я представляю себе, что Флинт будет меня учить, как не разбиться… это потрясает. Надо сосредоточиться на чем-то другом. И дать себе привыкнуть к этой мысли.

– Кстати, о полетах – вообще-то я хотела спросить тебя не об этом.

Он удивленно смотрит на меня.

– А о чем?

– Ты говорил об эльфах. А сколько вообще есть видов сверхъестественных существ? Много ли таких, которые не учатся в Кэтмире и о существовании которых я даже не подозреваю?

– Много. – Он опять широко улыбается. – Больше, чем ты можешь себе представить.

– А-а. – Не знаю, что тут можно сказать.

Должно быть, мое изумление бросается в глаза, поскольку Флинт приподнимает одну бровь.

– Ты ждала какого-то другого ответа?

– Ну, не знаю… Я просто… Какие виды есть еще? И почему они не учатся в Кэтмире?

– Потому что Кэтмир специализируется на обучении драконов, человековолков, вампиров, а также ведьм и ведьмаков. Существуют и другие школы, предназначенные для других магических существ.

У меня опять взрывается мозг.

– Для каких?

– Ну, на Гавайях есть школа для водных существ, меняющих обличья.

– Для водных существ?

– Да. – Флинт смеется и, заметив мое замешательство, уточняет:

– Русалки вполне реальны. Как и шелки^[14], нереиды и сирены, а также некоторые другие.

– Ты это серьезно?

– Вполне. – Он качает головой. – У тебя ошарашенный вид.

– Это потому, что я ошарашена.

– В школе Сералиан в Лас-Вегасе среди прочих обучают также и суккубов, – говорит Хадсон.

– Вот ты о чем? – Я картинно закатываю глаза. – О существах, известных своим ненасытным сексуальным аппетитом?

– Да ладно тебе, я просто хотел тебя просветить, – с невинным видом уверяет он. – Ты же сама задала этот вопрос.

На сей раз я ничего не говорю, а просто закатываю глаза… пока не замечаю, что Флинт недоуменно уставился на меня.

– Э-э, тебе что-то попало в глаз?

– Да, какая-то грязь. – Я начинаю тереть глаз. – Сейчас уже лучше.

– Значит, ты считаешь меня грязью в твоем глазу? – Хадсон гадливо крякает. – Хорошо же ты думаешь обо мне.

– Немного лучше, чем о микробах, вызывающих конъюнктивит.

Он смеется, и я чуть не останавливаюсь от изумления. Для такого козла у него на удивление приятный смех.

Мы с Флинтом заворачиваем еще в один коридор, и я так занята перепалкой с Хадсоном, что не вижу Джексона, ждущего меня у двери моего класса, и едва не налетаю на него.

– С тобой все в порядке? – спрашивает он, а Флинт в это же время говорит: – Притормози.

– Да, все хорошо, – немного раздраженно отвечаю я, обращаясь к ним обоим. Меня напрягает то, с каким участием они хмурятся, глядя на меня. Им следовало бы самим попробовать одновременно вести несколько различных бесед – особенно когда одна из них происходит только в твоей голове и твоего собеседника не слышит никто, кроме тебя.

– Вообще-то, – замечает Хадсон, – ни один из них не смог бы поддержать эту беседу, даже если бы они слышали ее. У этих двоих больше мускулов, чем мозгов.

Это настолько далеко от истины, что я даже не даю себе труда оскорбиться. Вместо этого я подкалываю его, потому что могу… и потому что дразнить его так приятно, что невозможно удержаться от искушения.

– Тебе просто завидно, потому что у тебя самого этих самых мускулов нет вообще.

– Ага, именно этому я и завидую.

В его тоне проскальзывает нечто такое, что приводит меня в замешательство, но я не успеваю понять, что именно.

К тому же в этот самый момент Флинт говорит:

– Мне надо идти на урок. Позвони мне, когда надумаешь полетать и тебе понадобится моя помощь. Навыки полета понадобятся тебе для Лударес.

Я машу Флинту, затем подаюсь вперед, обхватываю талию Джексона и улыбаюсь ему, а он улыбается мне.

– Извини, что я не смогла встретиться с тобой в кафетерии. Мне пришлось пропустить завтрак, поскольку я так устала, что проснулась, когда до первого урока оставалось пятнадцать минут.

– Поэтому-то я и пришел сюда. Давай встретимся в библиотеке после изобразительного искусства. На обеде меня не будет, поскольку в это время мне придется писать внутрисеместровый экзамен, который я пропустил, но вечером мы могли бы вместе поискать информацию о том, как можно убить Неубиваемого Зверя.

– Как мило. Малышу Джекси хочется совместить приятное с полезным, – презрительно бросает Хадсон.

– Оставь своего брата в покое, – говорю я.

Джексон оглядывается на пустой коридор, к которому я обращаюсь, затем вопросительно смотрит на меня.

Я пожимаю плечами.

– Хадсон.

Джексон щурится и молча кивает. Что еще он может сделать?

Хадсон прислоняется к каменной стене рядом с огромным гобеленом, на котором изображена армия драконов, облаченных в металлические доспехи и парящих над небольшой деревней. Это одновременно и страшно и красиво, и я отмечаю про себя, что надо присмотреться к этой сцене повнимательнее, когда закончится урок.

– Может, ты на какое-то время отстанешь от моего брата? – говорит Хадсон. – От влюбленных взоров, которые вы бросаете друг на друга, меня просто тошнит.

– Я тебя умоляю. Чтобы испытывать тошноту, тебе нужно иметь тело.

Хадсон пожимает плечами.

– Вы двое так отвратительны, что меня тошнит и без него.

Не желая втягиваться в еще один спор с Хадсоном, я опять перевожу взгляд на Джексона и вижу, что он хмуро смотрит на меня.

– Прости, – смущенно говорю я. – Твой брат очень любит трепать языком.

– Это еще слабо сказано, – кивнув, соглашается Джексон.

– Да, кстати, я хотела спросить тебя… почему у Хадсона есть британский акцент, а у тебя нет?

Джексон пожимает плечами.

– Наши родители британцы.

Я ожидаю, что он скажет что-то еще, но он молчит. Что говорит о многом. Я даже представить себе не могу, каково это – так мало общаться с родителями, чтобы даже не перенять их акцент. От этой мысли у меня щемит сердце.