Крещение огнем - Анджей Сапковский

– Видите, люди, как быстро умножаются защитники ведьмы?– крикнул жрец, потом обернулся и скривился в мимолетной улыбке. – Ладно,негодники, принимаю на ордалии всю вашу тройку. Да свершится суд божий, даустановим вину ведьмы, одночасно и вашу добродетельность проверим. Но не мечом,топором, копьями или стрелами. Говорите, вам известны законы суда божьего? И яих знаю! Вот подковы, покладенные в уголья, раскаленные добела. Испытаниеогнем! Ну, приспешники чародейства! Кто подкову из огня вынет, поднесет ко мнеи следов ожога не поимеет, тот докажет, что ведьма невиновна. Если же суд божийпокажет что другое, то и вам смерть, и ей. Я сказал!

Недоброжелательное ворчание старосты Ляабса и его группызаглушили восторженные крики большинства собравшихся вокруг жреца, учуявшихшикарное развлечение и зрелище. Мильва взглянула на Золтана, Золтан наведьмака, ведьмак на небо, потом на Мильву.

– Ты веришь в богов? – спросил он тихо.

– Верю, – буркнула лучница, глядя на угли в костре. –Но не думаю, чтобы им захотелось забивать себе головы горячими подковами.

– От костра до этого сукина сына всего три шага, –прошипел сквозь стиснутые зубы Золтан. – Как-нибудь выдержу, работал у горна...Однако молитесь за меня вашим богам...

– Минуточку, – положил краснолюду руку на плечо ЭмиельРегис. – Подождите молиться.

Цирюльник подошел к костру, поклонился жрецу я зрителям,быстро наклонился и сунул руку в раскаленные уголья. Толпа ахнула в одно горло.Золтан выругался. Мильва вцепилась в плечо Геральту. Регис выпрямился, спокойнопоглядел на добела раскаленную подкову, которую держал в руке, и не спешаподошел к жрецу. Тот попятился, но уперся в стоящих у него за спиной кметов.

– Вы это имели в виду, уважаемый, если не ошибаюсь? –спросил Регис, поднимая подкову. – Испытание огнем? Если да, то я думаю, судбожий свершился и приговор однозначен. Девушка невиновна. Ее защитникиневиновны. И я, представьте себе, тоже невиновен.

– По.., по.., покажите руку... – забормотал жрец. – Необожжена ли...

Цирюльник усмехнулся свойственной ему улыбкой, не разжимаягуб, потом переложил подкову в левую руку, а правую, совершенно здоровую,показал вначале жрецу, потом, высоко подняв, всем остальным. Толпа зарычала.

– Чья это подкова? – спросил Регис. – Пусть хозяинзаберет ее. Никто не ответил.

– Дьявольские штучки! – вскричал жрец. – Ты сам либочаровник, либо воплощение дьявола! Регис бросил подкову на землю и повернулся.

– Так проведите обряд экзорцизма, – предложил онхолодно. – Пожалуйста! Однако суд божий уже свершился. А я слышал, что сомнениев результатах ордалий – ересь.

– Сгинь, пропади! – взвизгнул жрец, размахивая передносом цирюльника амулетом и проделывая другой рукой каббалистические жесты. –Прочь в свою адскую бездну, черт! Да расступится под тобой земля...

– Ну, хватит! – ало крикнул Золтан. – Эй, люди!Господин староста Ляабс! Вы намерены и дальше глядеть на это безобразие?Намерены...

Голос краснолюда заглушил дикий крик.

– Ни-и-ильфгаард!

– Конники с запада! Конники! Нильфгаард прет! Спасайсякто может!

Лагерь мгновенно охватила паника. Кметы соскакивали с телег,выбегали из шалашей, сталкиваясь и сшибая друг друга с ног. Всеобщиймногоголосый рев вознесся к небесам.

– Наши лошади! – крикнула Мильва, освобождая вокругсебя место ударами кулаков и пинками. – Наши лошади, ведьмак! За мной! Быстро!

– Геральт! – вопил Лютик. – Спаси! Толпа разделилась,раздробилась словно волна прибоя, мгновенно увлекла Мильву за собой. Геральт,удерживая Лютика за воротник, не дал себя прихватить, потому что вовремявцепился в телегу, к которой была привязана обвиненная в волшебстве девушка.Однако телега вдруг дернулась и двинулась с места, а ведьмак и поэт свалилисьна землю. Девушка задергала головой и принялась истерически хохотать. По меретого как телега удалялась, смех стихал и терялся среди всеобщего рева.

– Затопчут! – визжал лежащий на земле Лютик. – В кашупревратят! Спаситееее!

– Кррррва мать! – скрежетал где-то Фельдмаршал Дуб.

Геральт поднял голову, выплюнул песок и увидел пресмешнуюсцену.

Ко всеобщей панике не присоединились только четыре особы, изних одна – против своей воли. Это был жрец, которого железной хваткой держал зашею староста Эктор Ляабс. Двое других были Золтан и Персиваль. Гном быстрымидвижениями задрал сзади одежду жреца, а вооруженный клещами краснолюд вытащилиз огня раскаленную подкову и засунул ее в штаны святого мужа. Освобожденный отобъятий Ляабса жрец помчался словно комета с дымящимся хвостом, а его визгутонул в реве толпы. Геральт видел, как староста, гном и краснолюд собралисьбыло поздравить друг друга с удачной ордалией, когда на них накатиласьочередная волна мчащейся в панике толпы. Все утонуло в клубах пыли, ведьмак невидел ничего, да и рассматривать было некогда: он был занят Лютиком, котороготеперь сбила с ног несшаяся напролом свинья. Когда Геральт наклонился, чтобыподнять поэта, из тарахтящего мимо него воза прямо ему на спину свалиласьобрешетка. Тяжесть придавила его к земле, и прежде чем он успел сбросить с себяобрешетку, по ней промчалось не меньше пятнадцати человек. Когда наконец онсумел высвободиться, рядом с грохотом и треском перевернулась другая телега, изкоторой на ведьмака свалилось три мешка пшеничной муки по цене крона за фунт.Мешки развязались, и мир утонул в белом облаке.

– Вставай, Геральт! – кричал трубадур. – Вставай, язвитебя!

– Не могу, – простонал ослепленный драгоценной мукойведьмак, обеими руками хватаясь за прошитое болью колено. – Спасайся сам,Лютик!

– Я тебя не оставлю!

С западной стороны лагеря доносились ужасные крики,перемешивающиеся со звоном подкованных копыт и ржанием лошадей. Рев и топотнеожиданно усилились, на них наложился грохот металла, сталкивающегося сметаллом.

– Бой! – крикнул поэт. – Они бьются!

– Кто? С кем? – Геральт резкими движениями пыталсяочистить глаза от муки и сора. Неподалеку что-то горело, их охватил жар и клубывонючего дыма. Топот копыт усилился, земля задрожала. Первое, что он увидел втуче пыли, были десятки мелькающих перед глазами конских бабок. Всюду. Кругом.Он превозмог боль.

– Под телегу! Прячься под телегу, Лютик, иначезатопчут!

– Не двигайся... – простонал притиснутый к земле поэт.– Лежи... Говорят, конь никогда не наступит на лежащего человека...

– Не уверен, – вздохнул Геральт, – что каждый конь обэтом слышал. Под телегу! Быстро!