Тихая роща - Юлия Лим

– Из Залесья нет выхода, – сказала она. Я вздрогнула, как от пощечины. – Не бойся, ночью нет выхода, – пояснила Ягиня, пододвигая ко мне чашку. – А днем тебе предстоит его найти. Если сможешь, конечно.

Я взяла чашку в руки и прикрыла глаза. Долгожданное тепло приятно грело руки, а травяной аромат нагонял сон.

– Пей, – Ягиня легонько дотронулась пальцами до дна кружки, чтобы поднять ее к моим губам. – Когда остынет, будет невкусно.

– Но если отсюда нет выхода ночью, а днем его трудно найти, – забормотала я, оттягивая первый глоток, – как я смогу вернуться домой?

Ее губы растянулись в ласковой улыбке. Ягиня погладила меня по волосам.

– Отсюда никто не выходит, если я не позволю.

4

Я ставлю чашку на стол. Днище с громким стуком ударяется о поверхность стола. Сонливость стирается, как и мои сомнения.

– Я тебя знаю, – говорю ей, – ты та самая Яга.

Она приподнимает бровь.

– И что же ты будешь делать, девка? – Ягиня скалится и ее зубы кажутся желтее, чем раньше.

– Тебя не существует, – отвечаю я, – ты – всего лишь плод моего воображения.

Яга смеется и берет чашку, подносит ее к носу и вдыхает аромат трав.

– Я хотела убить тебя быстро, – говорит она спокойным голосом, заправляет прядь моих волос за ухо, – но ты подала мне другую идею.

Ягиня наклоняется, и я слышу, как клацают ее зубы рядом с моим ухом. Дыхание Яги отдает плесенью, смешанной с гнилью.

– Я тебя выдам замуж, – шепчет она.

– Что?.. – шарахаюсь в сторону и смотрю на Ягу. Она смеется до кашля и с силой хлопает меня по спине.

– Что слышала. Ты идеально подойдешь ему.

– Кому?

– Одному вечно молодому царевичу. Он как раз ищет жену. Пятьсот лет…

Я встаю со стула и качаю головой, пячусь к выходу, не сводя взгляда с Ягини.

– Хочешь уйти? – ее голос звучит расстроенно. – Но ты даже не попробовала мой яблочный пирог. Он особенный. Для девок, из которых я варю суп.

В руке Яги появляется яблочный пирог. Из-под румяной корочки вылезают гниющие кусочки фруктов. Они размазываются по поверхности, как след от слизня, и скатываются на пол с едва слышными шлепками.

– Попробуй, – Яга протягивает загнивающий пирог мне.

– Отстань! – кричу я, срываюсь и бегу к двери. Хватаю ручку, дергаю и замираю.

Длинные куриные ноги поднимают избушку вверх. У меня кружится голова от высоты – я боюсь ее, как огня.

– Что за…чертовщина? – бормочу я, сжимая ручку до боли в ладонях.

– Я же сказала, – повторяет Яга, – Отсюда никто не выходит, если я не позволю.

5

Я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, словно это могло спасти меня от надвигающейся ведьмы. Ее глаза странно блестели: из зелёных они стали черными и теперь по цвету напоминали панцири майских жуков.

– Отстань! – я схватила метлу и ткнула рукояткой в живот Яги.

Она ахнула, на ее лице застыло недопонимание. Кожа зашелушилась и начала плавно сползать по щекам Ягини, перекатываясь на подбородок и сваливаясь оттуда в ямку между пышным бюстом.

– Девка! – выдохнула она, схватив меня за волосы. Я замахала метлой, неведома сила вырвала ее у меня из рук.

Метла развернулась и больно ужалила прутьями по ладоням.

– Мои вещи тебе уж точно не подчинятся! И думать не смей! – Яга рванула меня за волосы и я, не удержавшись, шлёпнулась на пол. – Я думала поступить с тобой по-хорошему, но ты вынудила меня сделать это по-плохому.

Последним, что я запомнила, были рукоятка метлы и острая боль в голове с кружащимися стенами избушки.