Командир - Павел Мамонтов

– Ты, – ткнул он пальцем в Виктора, – сын коменданта. А я – сын конунга, и я тебя сделаю.

Белобрысый неожиданно атаковал стремительным хуком слева. Виктор еле успел прижать подбородок и подставить плечо под удар. Но его всё равно бросило вбок да ещё развернуло лицом к земле. Виктор схватился руками за канат. Разум всё ещё думал, что же делать, а тело распорядилось само.

Прыжок вниз, руки держатся за канат, два перехвата, и раз… Ахромеев оказался за спиной белобрысого. Тот молниеносно развернулся, как на асфальте, и сразу ударил прямой с левой. Но теперь Витёк был уже готов. Жёстко заблокировал правой рукой и с неё же ответил – кулаком, костяшками, прямо в грудь. Не в сердце, а именно в грудину. Это очень больно, только на боль белобрысому было плевать. Он чуть отстранился и сразу выдал боксёрскую двойку, балансируя только ногами на канате. Но бой на воздушной тропе – это не бокс, а канат – не боксёрский ринг. Витёк поднырнул под серию, дёрнул белобрысого за рукав и развернул его к себе боком, тут же снизу, по большой дуге, зарядил ему в затылок. Бил не костяшками, а основанием ладони, но и этого с лихвой хватило. Белобрысый мешком свалился с тропы. Безвольно повис на страховке. Витёк даже испугался: уж не серьезную ли травму ему нанёс – сотрясение, а то и вовсе перелом шейного позвонка. Но обошлось, соперник секунд через пять затряс головой, показал Ахромееву большой палец и поймал верёвку от инструктора.

А Виктора ждал следующий противник.

«А если я всех сделаю?» – мелькнула шальная мысль.

Фамилию нового соперника Ахромеев расслышал – Осипов. Он оказался весьма невысоким и вдобавок лёгким: канат под ним даже не колыхался.

– Ну этого я на раз сделаю.

Паренёк тем временем лихо запрыгнул на боковые тросы, прыгнул с одного на другой, как заправский акробат, и обрушился на Виктора в могучем ударе пяткой сверху вниз. Ахромеев еле успел сбить акробата в сторону, но тот, гад такой, сумел ухватиться за страховку, закреплённую на поясе, пролезть за спину и обхватить Виктора ногами.

Ахромеева потянуло назад, а акробат висел на нём, держась за боковой трос. Достать назойливого ловкача никак не получалось. Тогда Виктор прыгнул что есть сил назад, в полёте шаря руками за спиной, рассчитывая зацепиться за маскхалат соперника. Поймать акробата получилось, даже вцепиться в его дельтовидную мышцу удалось. А вот дальше ловкач разжал руки – то ли специально, то ли просто пальцы сорвались. У Виктора же схватиться за канат не получилось, соперник не позволил, в последний момент сбил тянувшуюся к тросу кисть. И двое учбатовцев полетели вниз, через три метра повиснув на страховках.

– Ну ты и гад, как там тебя, Осипов… Ни себе ни людям, – проговорил Виктор, покачиваясь в тридцати метрах над землёй.

– Полупобеда – тоже победа, – отдуваясь, ответил акробат. – Я тебя всё-таки свалил. В следующий раз совсем сделаю.

– Это мы ещё поглядим.

* * *

Пока сын Александра вертелся в воздухе, его отец проводил время более прозаично – занимался бухгалтерией своей охранной фирмы. Речь, конечно, не шла о «крышевании» или охране банков от налётов. «Картечь» Ахромеева занималась проводкой торговых караванов, которые теперь мотались по всей территории Колонии.

К настоящему времени в Зелёном Городе появилось достаточно опытных и умелых бойцов, способных с огнестрелом противостоять нечисти, нелюдям и разбойникам. Так что можно свободно открывать частные охранные компании. Правда, Александр не признавался даже самому себе в том, что занялся именно охранным бизнесом, чтобы иметь возможность самому обкатать сына в условиях, приближённых к боевым. И прошлой осенью у него появилась такая возможность. Виктор проявил себя отлично. Но только сейчас Хром подумал: может, даже слишком хорошо?

Бухгалтерия после адовой бумажной волокиты в Администрации казалась легче лёгкого. Тем более что основную работу тоже выполняли специально подготовленные кадры. Александр пробежался по ведомости, подписал, где требовалось, и отдал документы бухгалтерше Зине. Молоденькая девушка работала в фирме недавно и, выходя из кабинета, усиленно вертела попкой. Нельзя сказать, что на это Хром не обратил внимания. За его долгую жизнь в Колонии у него было много отношений с женщинами после Тани. Но в последнее время организм всё меньше напоминал о своих естественных потребностях. Может быть, потом?

Само боевое звено у Хрома было отличным. Всего двенадцать человек, правда, но Александр лично отбирал каждого. Не зря отряд его фирмы котировался по уровню профессионализма почти наравне с группами Разведки. Заказов много, приходится отбирать один из трёх, а увеличивать штат Хром не хотел: слишком много хлопот, да и излишнее внимание ни к чему. Денег же на жизнь более чем хватало. Нынешний бизнес был возможностью в относительном покое провести оставшуюся жизнь после отставки и прикрытием для выполнения своего долга – защиты жизней колонистов, – от которого Хром и не думал отказываться. Защита требовалась от очень опасной угрозы, поэтому Александр сейчас и руководил мелкой охранной фирмой, хоть и имел непререкаемый авторитет в Зелёном Городе. Ведь гораздо легче охранять кого бы то ни было, если никто не знает, что являешься охранником.

– Командир, – в дверь постучал и сразу открыл зам Хрома, Николай Рубанов, или просто Рубанок, – к тебе твой друг по Разведке.

– Кто именно? – обрадованно спросил Ахромеев.

– Сэнсэй.

Хром помрачнел. Если Сэнсэй, значит, что-то случилось.

– Я, это, – сказал Рубанок, – встречу с купцом Висёловым перенёс на два часа. Или её вовсе отменить?

– Там посмотрим. Спасибо, Коля.

Рубанок, несмотря на внешность бесчувственного ублюдка и отморозка, которого часто в жизни били по лицу, на самом деле был очень сообразительным мужиком и, можно сказать, даже чутким к другим людям. Без него Александру пришлось бы гораздо сложнее.

Сэнсэй вошёл. Он выглядел озабоченным, чем удивил Хрома. Тот привык видеть друга либо задумчивым, либо умиротворённым и всезнающим. Или в бою не проявляющим никаких эмоций.

– Давай рассказывай.

– В том-то и дело, что рассказывать нечего.

– То есть?

– Я не знаю, что делать. Будущее меняется каждую секунду. И я не могу предугадать его, предугадать поступки людей, которые изменят его, и как мне повлиять на них, чтобы они создали будущее такое, какое нам нужно.

– А раньше ты мог? – обескураженно спросил Александр друга.

– Нет, но можно было понять, почувствовать, что делать. Каждое наше действие оставляет след в мироздании и имеет последствия, которые влияют на действия других людей, те, в свою очередь, тоже оставляют следы. Это как круги на воде. Когда всё перемешивается и путается, ты не знаешь, какое твоё действие принесёт благо, а какое вред. И вот сейчас я смотрю и вижу – будто гладь пруда во время дождя.

Нет, во время урагана. И вот в этом мне надо просчитать логику.