Голубка в Вороньем логе - Елена Соловьева

Валерия

Освободили спустя десяток минут, показавшихся вечностью. Приволокли в темный, пропахший сеном сарай, привязали к столбу.

— Что вам нужно от меня?! — кричала я, надрывая легкие. — Отпустите. Немедленно!

Мои вопли остались незамеченными. Люди смотрели с осуждением и о чем-то шептались. Михей и дедок в меховом жилете держали факелы. Другие мужчины стояли рядом — нахмуренные, грозные. Вооруженные вилами, дубинками и другими подручными предметами. Ей-богу, точно ждали, что нападу.

Из женщин я признала только Герту. Уборщица держалась особнячком от остальных женщин поселка и смотрела с жалостью.

— Помоги мне! — попросила ее. — Хотя бы скажи, что происходит?!

К щекам прилила кровь. Руки заныли от неудобной позы, но я не показывала, насколько слаба. А местные жители все смотрели и смотрели, не решаясь подойти или заговорить.

— Она, точно! — наконец, выдал Михей. — После ее появления в поселке стали твориться странные дела.

— Ага, и глаза у нее нехорошие, — поддержал дедок, — Ишь, как сверкает! Наверняка проклятие готовит. Мерзкая ведьма!

Он сплюнул на дощатый пол, демонстрируя пренебрежение. За что получил одобрительный возглас женщин.

— Кайся, дьяволица! — приказал мне Михей. — Ты являлась к нашим мужикам по ночам, безобразничала, а после их законных супруг травила? Поди, чтоб токмо на тебя силы остались?

Сдурели, что ли? Он неожиданности, я разинула рот и на мгновение лишилась дара речи. Какие безобразия? Им, что, Корбл про ведьм наплел? Или местный воздух — того, пропитался болотными испарениями.

— Сдались вы мне все! — зло плюнула я. — Ни к кому не приходила и никого не травила. Если уж обвиняете в чем-то, предъявите доказательства!

Михей нехорошо прищурился, сжал могучие кулаки и проговорил тоном судьи:

— Вчера ты к Алешке прилетала, только он невесту любит — Стаську. На твои провокации не поддался и поймать хотел. Вон, как тебя прутом железным отходил, вся в ссадинах!

Лопоухий парнишка с непропорционально длинными руками горделиво вскинул подбородок и хмыкнул. Покосился на сухощавую девицу в леопардовом платье — поди, местная красавица.

— Тоже мне, аргумент! — вспылила я. Раны от выдернутых перьев действительно выглядят пугающе. Но не настолько, чтобы спутать со следами от металлического прута. — Я, между прочим, по лесу бежала, вот и исцарапалась. Кончайте концерт, развязывайте веревки и выпускайте. Иначе ждите беды — вот явится хозяин Вороньего лога, разнесет тут все к чертям.

Напрасно я понадеялась, что подобная угроза подействует. Услышав о Корбле, Михей пригладил бороду и хищно сверкнул глазами.

— Пускай идет, — разрешил, растягивая буквы, — ты ведь и его обманула. Габи рассказала, как ты пришла к ней проситься в лог. А после началась у нас череда несчастий. Говоришь, доказательств мало. А вот это — твое?

Достал из кармана мою заколку в виде стрекозы. Изрядно потрепанную, изогнутую, без части стекляшек на крылышках. И, тем не менее, хорошо узнаваемую.

— Ну-у-у, — протянула какая-то бабка с перекошенным от злости лицом, — признавайся, ведьма! Твоя вещица? Габи видела, она свидетельница.

Толпа женщин расступилась, и я увидела старушку, внешность которой переняла на время. Габи стояла, низко опустив голову. Растрепанные седые пряди скрывали лицо. Сухощавые ручки теребили шаль.

— Неправда! — взвыла я, осознав весь ужас происходящего. — Вы заблуждаетесь! Я не совершала ничего плохого. Каюсь, проникла в Вороний лог обманом. Притворилась Габи, чтобы скрыть лицо. Ввела вас и хозяев замка в заблуждение. Но на то были весомые причины.

Для жителей поселка мои заявления были, что комариный укус слону. И слушать мой писк не стали.

— Хорош трепаться, ведьма! — рыкнул Михей и приблизился, выставив факел. Как будто огонь мог спасти его от чар, сглаза или прочего бреда. — Лучше расскажи, как тебе удавалось улизнуть из комнат мужчин незамеченной? Не может обычная женщина пройти сквозь форточку или дымоход! Не может обездвижить сопротивляющуюся жертву!