Их пленница - Мария Устинова

Я запрокинула голову, чтобы увидеть его глаза.

Весь мокрый, словно долго стоял под дождем. Волосы намокли, облепили лицо и шею. На майке немного крови. Пятна посветлели, словно дождь вымыл их. Может быть, поэтому он и стоял под дождем. Уничтожал улики.

Откуда он пришел, что здесь делает?

— Тебя кто-то обидел? — повторил Зверь и убрал пряди, налипшие на лоб и глаза. Светлые глаза смотрели внимательно, по-доброму, словно он мой старший брат.

Я была безумно рада его видеть. Ткнулась носом в холодную майку, под ней было горячее тело Кира. Обхватила его, как после долго разлуки, и прильнула всем телом. Как я тебе рада…

— Все хорошо, — прошептала я.

Главное, не говорить ему про дочь и львов. Иначе быть беде.

— Фасолька? — я почувствовала пальцы под подбородком. Кир хотел взглянуть в глаза, но я упрямо дернула головой, как ребенок, закрылась плечом и прижалась плотнее. Хотела просто спрятать лицо у него на груди в эту ненастную ночь. Напитаться поддержкой.

— Все хорошо, — я отступила и уверенно ответила на взгляд. — Просто немного расстроилась… Никто меня не обижал. Пойдем… Пойдем ко мне.

Я поднималась по ступенькам первой, стараясь идти потише из-за каблуков.

Кир тащился за мной — и хорошо, так моего лица не видно. Если он узнает, кто именно меня расстроил и чем, драки со львами не избежать. Боюсь, он прямо здесь начнет перекидываться от ярости — он невыдержанный.

А я не хотела, чтобы он дрался в одиночку.

Лучше поднимемся ко мне, выпьем чаю, как в старые времена. Может быть ляжем вместе, я прижмусь к нему, позволю перебирать себе волосы… Нет, не стоит. Кир давно меня хочет. Мне нужны объятия, утешения, но не секс. Не нужно его дразнить и мучить.

Как только мы вошли, Кир через голову стянул майку и мокрой кучей бросил на пол. Расстегнул джинсы, кивнув:

— Я приму душ?

— Конечно, — сказала я, отводя взгляд от влажного торса и, особенно, от маленьких сосков с продетыми в них кольцами. Татуировки на груди были нарушены шрамами, из которых складывалось мое имя. На мускулистом животе старые белые шрамы от когтей.

Заметив, что я смущена, Зверь напряг мышцы и улыбнулся.

Он знал, что нравится мне.

Я застенчиво улыбнулась, пальцем показала, где ванная и сбежала в комнату. Мне хотелось скорее избавиться от тряпки, в которое превратилось платье. Вместо него подойдет старый халат.

Когда я переоделась, пошла на кухню: мне было чем заняться.

Прислушиваясь к шуму воды в душе, я тонко нарезала лимон, лайм и половину апельсина. Раскрошила в прозрачный чайник палочку корицы. Вкусный, пряный чай — горячий, как любит Кир. Нам надо согреться после ледяного осеннего дождя.

Я старалась делать все тщательно. Наверное, он соскучился по моему чаю. Соскучился по мне. Я поднесла пальцы к носу, вдохнула — приятно пахло специями. Возникло ощущения полного дома — когда близкие с тобой и ничего не нужно.

Кир вышел из ванной голым. Прежде я видела его без одежды только в клубе или на природе. А у себя дома — впервые, это внезапно смутило меня. Он появился на пороге кухни и прищурился, заметив, что я покраснела.

Я отвернулась, стараясь замаскировать чувства.

Пульс бился в висках, я прижала ладонь к открытому рту и стояла к нему спиной, делая вид, что занята чаем… Медленно наполнила чашку светло-коричневым чаем. В нем плавали волокна апельсина и несколько чаинок. А как пахло корицей…

— Халат или запасная одежда есть?

— Твоего размера, увы, Кир.

Слава богу, у меня холодно. Кир обернул бедра махровым полотенцем и упал на стул. Я передала ему чашку, налила чай себе и присела за откидной столик. Он смотрел на меня, так и не попробовав чай.

Влажные волосы свились кольцами, облепили лоб и щеки, рассыпались почти до плеч. Светлые изучали меня с выражением зверя. Взгляд неторопливо скользил по глазам, губам, шее. Кир любовался мной.

Между нами безмолвно вспыхнули все дни и ночи, что мы провели вместе. Мой первый поцелуй был с ним. Я лежала у него на коленях, он позвал, и стоило обернуться, как Зверь поцеловал меня.

Как в отместку в мысли полез Марк и то, что происходило в номере.

Неожиданно Кир посмотрел в сторону — за окно, за которым в разгаре ночь, а по стеклу стучал дождь… Как тогда.

— Ты меня любишь, — утвердительно сказал он и взглянул прямо. Рот приоткрыт, в глубине больных глаз уверенность. — И я тебя люблю. Давай не будем спорить.

— И не планировала, — я вспомнила, как он выглядел тогда, под яблоней, залитый светом. Я им любовалась, я о нем мечтала.

— Я хочу быть с тобой с тех пор, как принес тебя в «Авалон». То, что произошло потом несправедливо. Оливия, я тебя люблю. Я убью Руслана, если хочешь. Он это заслужил.

У меня чуть не остановилось сердце. Они уже дрались: из-за меня, ребенка, споров за мое тело. Только мне это не нужно. Не хочу, чтобы схватка перешла в смертельный бой.

У Кира свой резон. Тигры не терпят друг друга, если не кровная родня. Тем более взрослые. Тем более, такие мощные, как они. Но они были вместе, держали город в страхе, пока не появилась я. Это я провела черту между ними.

Если в этом городе наступит апокалипсис, его назовут «Оливия».

— Кир, не надо, — прошептала я. — Я его люблю.

— Может, ты определишься? — тихо спросил он и прикоснулся к груди. Там, под пальцами шрамы складывались в мое имя.

— Перестань, — я перехватила его запястье. — Вас всегда было двое, я не хочу выбирать. Я обоих вас люблю. Не могу разделить, понимаешь?

Будто они для меня что-то целое. Они и были такими раньше. Глядя, как мрачная тень промелькнула на лице Кира — эти времена давно в прошлом.

— Одумайся, — прошептала я. — Не Руслан препятствие между нами!

— А что? — он перегнулся ко мне через стол. — Что если не он, почему мы не вместе? Почему я тебя не познал?

«У тебя были все шансы» — вот что хотелось мне сказать. Но я молчала.

Именно, что шансы. Я бы дала любому из них, но Руслан не позволил спать со своей женщиной. Я ощутила, что Кир, горячий и влажный после душа, сидит напротив в одном полотенце. А вдруг он подумает… Вдруг захочет сейчас? Раньше я была бы рада, я любила его, но больше не хотела близости: ни с кем из них.