Соули. Девушка из грез - Анна Гаврилова

– Госпожа Соули, – прервав поцелуй, прошептал маг.

– Господин Райлен… – в тон ответила я, стыдливо опустив ресницы. Вырваться, вопреки требованиям этикета и разума, не пыталась.

– Госпожа Соули… – глухо выдохнул он и… и поцеловал снова.

И мир взорвался!

Просто взял и взорвался в самом прямом смысле слова.

Маг опрокинул на землю раньше, чем успела испугаться. Тут же подмял под себя. Он оказался невероятно тяжелым, я даже вздохнуть смогла только с третьей попытки. И то зря – в горле запершило, легкие обожгло, следом случился приступ жуткого кашля.

– Все хорошо! – строго сказал брюнет. – Я встаю, ты бежишь прочь. Поняла?

Я, как могла, кивнула.

Не успела опомниться, а брюнет уже скатился с распластанной меня и вскочил на ноги. Пространство озарила синяя вспышка, следом прогремело… ну очень неприличное слово. Потом еще одно, и еще… Но я в слова не вслушивалась – пыталась выполнить приказ Райлена. Вот только подняться столь же проворно не сумела.

Удар о землю был сильней, чем показалось: едва пошевелилась – спину пронзила дичайшая боль. Стараясь не шипеть и не кричать, села, а вот встать… нет, это выше моих сил. Я, похоже, копчик расшибла.

– Господин Райлен… – прокашляла, потому что говорить тоже не получалось. В воздухе тугим облаком висела белесая пыль. Синее свечение, которое охватило фигуру штатного мага города Вайлеса, подсвечивало пылинки, добавляя облаку зловещий оттенок. – Господин Райлен…

Ответ мага был исполнен такой экспрессии, что расслышала, несмотря на приступ кашля, и… и несмотря на боль в копчике, которая заполнила все сознание, обиделась. И лишь спустя минуту, когда пыль каким-то немыслимым образом развеялась, а свечение вокруг фигуры брюнетистого аристократа погасло, поняла – экспрессия и неприличные слова предназначались не мне.

Вытянув шею, смогла разглядеть двух парней. Они стояли шагах в трех от Райлена. Оба высокие, плечистые, с головы до ног засыпанные той самой белесой пылью. А вот на Райлене пыльного осадка не было.

– Какого… – прорычал маг, но, видимо, вспомнив о присутствии дамы, заканчивать фразу не стал. Обернулся. Шагнул ко мне и протянул руку: – Ты как? Не ушиблась?

В голове молнией сверкнуло воспоминание о том, как рассказала Райлену про ушибленную коленку. Вернее, во что это признание вылилось. Воображение подло нарисовало сцену исцеления копчика, и я ответила прежде, чем успела осознать весь ужас своего положения:

– Нет!

Один из припорошенных подпрыгнул, а Райлен покачал головой и вздохнул:

– Госпожа Соули… вот только врать не надо.

– Я не вру!

В доказательство, подала брюнету руку и встала. Не завизжать от боли помогла прокушенная губа и приступ небывалого упрямства.

– Что болит? – прошептал Райлен, крепко прижав к себе.

И так как про копчик решила молчать до последнего, а врать, будто здоровей меня во всей Верилии нет, – бессмысленно, ляпнула первое, что на ум пришло:

– Губа.

Брюнет подарил мимолетную улыбку, а в следующее мгновение впился поцелуем.

О Богиня! Он что, с ума сошел?!

Удар коленкой был рефлекторным. Как и последующий удар все той же коленкой по зубам. А вот контрольный по голове не удался – потеряв опору, вновь ощутила пронзающую боль в копчике и взвыла. Крик, кажется, по всему парку разнесся.

– Так что все-таки болит? – прошепелявил Райлен, снова заключая в капкан рук.

О Богиня!

Я уже хотела признаться. Причем слово, которое на язык прыгнуло, было бесконечно далеко от медицинского термина, но очаг боли обозначало верно. От позора спасли припорошенные.

– Соули? – изумленно воскликнул первый.

– Та самая Соули? – столь же громко удивился второй.

– О Всевышний… – пробормотал Райлен и обернулся к белесой парочке. – Вы как здесь оказались, дурни?

– Как-как… порталом пришли, – отозвался тот, что справа.

Его спутник в это время делал до боли знакомые пассы – заклинание для чистки одежды. Я тоже спохватилась, украдкой глянула на свой наряд и застонала. О Богиня! Во что я превратилась?!

– Издеваешься? – вопросил брюнет. Убирать руки с моей талии он точно не собирался. А заметив, что намерена творить заклинание, прижал крепче и шепнул: – Не надо, я сам.

Возразить не успела – Райлен уже выводил нужные символы. Его магия была несравнимо сильней, даже воздух от напряжения заискрился.

Тот, что стоял справа, расплылся в улыбке, сказал:

– Брук пару недель назад новую формулу настройки изобрел. Вот мы и опробовали.

– Настройка на личность? – уточнил Райлен.

– Ну да, – важно кивнул правый. Наморщил нос, огляделся, и резюмировал: – Фиговая, оказывается, настройка…

Левый недовольно фыркнул, тряхнул головой. Когда остатки пыли осыпались, выяснилось – парень шатен.

– А ты как хотел? Чтобы с первого раза и шоколадно?

– А если бы Райлен в этот момент в городе был? – возмутился правый. – Или, упаси Всевышний, в музее? Да нас бы совет Ордена, как та гидра грелку…

– Да не тушуйся! – махнул рукой левый. – Все же обошлось! Никто не пострадал! А ценных предметов тут нет.

Я в каком-то журнале читала, что человеческий мозг устроен непросто. Бывает, до последнего заставляет не замечать того, что для него, то есть мозга, опасно. Наверное, именно поэтому я только теперь смогла осознать всю картину произошедшего.

– Господин Райлен… а кто эти люди? – спросила тихо и очень… очень-очень спокойно.

– Простите, госпожа Соули, – выдержав секундную паузу, отозвался брюнет. – Это господа Брук и Вукс. Мои друзья и коллеги. Мы вместе аспирантуру заканчивали.

– А зачем они пришли?

– Я вызвал. Они будут помогать создавать порталы перехода в пятый мир.

На этой фразе меня передернуло. Просто портал в исполнении этой парочки я уже видела. Но вслух сказала о другом:

– Отлично. А кладбище они восстановят?

– Кладбище восстановлю я. – В голосе Райлена появилась хрипотца. Он словно невзначай коснулся губами виска, прошептал в самое ушко: – Лечение вашего копчика также на моей совести…

В другой раз я бы, разумеется, засмущалась и раскраснелась, но в этот миг мне было глубоко плевать и на копчик, и на коленки, и на панталоны.

– Восстанавливайте.

– Как скажете, госпожа Соули, – прошептал брюнет.

С заметной ленцой извлек из-за пояса магический жезл с крупным набалдашником и, не выпуская меня из объятий, произнес:

– Конрамис.

Мир озарила нестерпимо яркая вспышка, а потом… потом ничего не произошло. Белесые пылинки не взмыли в воздух, не закружилась, чтобы собраться в могильные памятники. Осколки покрупней тоже не дрогнули. Обожженный, частично оплавленный саркофаг тетушки Тьяны остался как был. Ну и выжженная трава восстанавливаться не спешила.