Звери Гора - Джон Норман

— Разумно, — сказала Одри.

— Конечно, — кивнул я. — Чего ради работорговцы должны отдавать свой товар бесплатно?

— А «пурпурные распродажи»? — напомнила рабыня.

— Они устраиваются только для постоянных и надежных клиентов, — сказал я. — При этом продавец знает, что, если покупателю не подойдет одна девушка, он купит другую.

— А продажи в павильонах? — не отставала рабыня.

— Они тоже очень популярны, — сказал я.

— Популярны? — вытаращила глаза девушка.

— Еще как. Помнишь огромный желто-голубой павильон на ярмарке?

— Да.

— Там продавали рабынь.

— О, — произнесла она. — Хорошо, что я на него не попала.

— Тогда тебя бы и близко не подпустили к этому павильону. Для таких хороши и открытые платформы.

— Но я же красивая!

— На Горе красивых женщин много. И стоят они дешево.

— Я стала более привлекательной, господин? — кокетливо поинтересовалась невольница.

— Да, — кивнул я. — Теперь тебя бы допустили в павильон…

— Спасибо, господин! — воскликнула она.

— …в каком-нибудь захолустном, маленьком городишке.

Тебе еще расти и расти до больших аукционов.

— А как люди узнают, что все девушки в павильоне действительно достойны покупки?

— Это гарантирует работорговец. Кроме того, вывешиваются специальные бюллетени, на которых указывается вес, рост, уровень темперамента и прочие параметры рабыни.

— Попадают ли на такие аукционы фригидные женщины?

— Конечно нет. Начать с того, что в руках настоящего горианина даже самая фригидная женщина завоет от вожделения. Среди рабынь фригидных не бывает вообще. Хозяин шкуру спустит. Холодность — привилегия свободных женщин, — сказал я. — Они ею гордятся. На самом деле это не более чем невротическая роскошь. Как только девушка попадает в рабство, от ее фригидности не остается и следа. Свободные женщины фригидны только потому, что никому до них нет дела.

— Не все свободные женщины фригидны, — заметила рабыня.

— Конечно, — согласился я. — Рабыни тоже отличаются друг от друга по степени страстности. Но если в отношении рабыни мы можем говорить о большем или меньшем сладострастии, то для свободных характерны различные оттенки холодности и равнодушия. Рабыня живет страстью, свободная женщина прозябает во фригидности, радуясь отмиранию живых эмоций.

— Сознают ли свободные женщины, что они теряют?

— В некоторой степени да. Иначе, как объяснить их ненависть и презрение к рабыням?

— Понятно — произнесла девушка.

— Бойся свободных женщин, — предупредил я.

— Хорошо, господин, — пролепетала она.

— В павильоне на помосте, — сказал я, — девушка находится под контролем аукционера, который во время торгов обращается с ней как хозяин. Хороший аукционер — находка для работорговца. Он управляет рабыней при помощи голоса, прикосновений, хлыста. Если девушка танцует, ее заставляют танцевать. Иногда рабыню на помосте ласкают.

— Перед покупателями?

— Естественно, — сказал я. — Это же рабыня. Нередко женщин специально распаляют, чтобы в каждом движении сквозило сладострастие.

— А если ее кто-нибудь погладит? — спросила Одри.

— На помосте рабыни часто испытывают оргазм, — сказал я. — Бывает, они так возбуждаются, что их приходится стегать плетью, чтобы оторвать от аукционера. Некоторых приходится каждый ан допускать к господину, охранникам или к покупателям, чтобы они хоть немного разрядились.

— Присутствуют ли на таких распродажах свободные женщины? — спросила Одри.

— Конечно, почему бы и нет? — удивился я. — Они же свободны.

Рабыня взглянула на меня полными слез глазами и закусила губку.

— Понятно, — усмехнулся я. — Хочешь сказать, что быть проданной на глазах свободной женщины для тебя унизительно?

— Еще как, — с несчастным видом пролепетала девушка. Помолчав, она спросила: — А много ли на Горе свободных женщин?

— Большинство, — сказал я. — По статистике, в рабство попадает только каждая пятидесятая. Разумеется, это соотношение меняется от города к городу. Самым большим исключением является Тарна, где почти все женщины — рабыни. Подобный феномен имеет историческое происхождение.

— Рабынями, очевидно, становятся самые красивые? — спросила Одри.

— Естественно, — сказал я. — Красивая девочка из бедной семьи, без покровителей и влиятельных друзей рано или поздно окажется в ошейнике. Богачки, кстати, тоже от него не застрахованы. Раз уж зашла речь о красоте, — добавил я, — хочу поделиться с тобой любопытным наблюдением. В рабство попадают самые красивые, это понятно. Но, с другой стороны, рабство делает красивых женщин еще привлекательнее. Оно снимает напряжение. Снимает запреты. Счастливая женщина всегда хорошо смотрится. Гориане нередко задаются вопросом: эта женщина рабыня, потому что красива, или красива, потому что рабыня?

Одри нежно прижалась ко мне губами.

— А много среди рабынь бывших землянок?

— В определенном смысле все гориане — выходцы с Земли, — ответил я.

— Нет, я имею в виду таких, как я, — уточнила Одри. — Девушек, которые родились и выросли на Земле, а потом попали на Гор.

— По статистике, их очень мало, — сказал я. — Точного числа я не знаю.

— Ну хотя бы примерно, — не унималась рабыня. — Десять, двадцать?

— Думаю, от четырех до пяти тысяч, — сказал я.

В любом случае для Земли это число было ничтожно.

— Их ведь еще привозят? — спросила она.

— Конечно. Гор — огромный рынок для красивых женщин.

— Это так приятно слышать, — улыбнулась рабыня.

— Ну-ка доставь мне удовольствие, — приказал я.

— Да, господин, — с готовностью произнесла девушка и тут же принялась за дело. Она на глазах набиралась опыта.

— Пожалуйста, расскажи мне о юге, — попросила Одри.

— Давай-ка лучше поработай, — сказал я.

— Да, господин, — откликнулась она.

С каждым разом у нее получалось все лучше и лучше.

— Пожалуйста, расскажи мне о юге, — попросила она.

— Любопытство кейджере не к лицу, — ответил я.

— Ну, господин! — взмолилась она.

— Это горианская поговорка, — напомнил я.

— Я знаю, — сказала Одри. — Имнак мне говорил.

— Ты знаешь две горианские пословицы, — сказал я.

— Да. «Только дурак покупает одетую женщину» и «Любопытство кейджере не к лицу».