Ярость и рассвет - Рене Ахдие

День спортивной охоты обещал выдаться действительно интересным.

Тарик шагал по очередному бесконечному коридору в сопровождении охраны. По пути он разглядывал великолепие дворца Рея. Стены и куполообразные потолки над ним были восхитительно отполированы, и каждая галерея, очерченная золотыми солнечными лучами по центру, поддерживалась парящими балками и колонными арками из агата с прожилками синего цвета.

Без сомнений, дворец был красивым. Хотя немного холодным и внушительным.

Вскоре Тарик присоединился к группе знати, собравшейся для того, чтобы принять участие в сегодняшней охоте. По правде говоря, Тарик был рад отвлечься и провести время в компании своей мишени; его общение с Шарзад предыдущей ночью сильно смутило юношу.

Такие скрытность и отдаленность не были характерны для нее. И подобная обеспокоенность безопасностью – тоже. Как правило, она первой бросалась в драку, не обращая внимания на последствия.

Когда они были младше, Шарзад хотела научиться лазать по деревьям. Быстро справившись с этим и заскучав, она настояла на том, чтобы одолеть стены Талеквана. Он вместе с Рахимом упрашивал ее прекратить эту глупую затею, но друзья добились лишь того, что еще больше подстегнули ее желание. Наблюдая, как она однажды днем лезла на стену, а ее черные волосы струились за ней в спутанном беспорядке, он заметил, что известковый раствор отстал от стены облаком белой пыли под ее ногой. Он знал в тот момент, что кирпич сейчас обрушится. Тарик закричал, слишком поздно предупреждая Шарзад. Он услышал, как Шива вскрикнула позади него, когда Шарзад рухнула со стены. Сердце выскочило у него из груди при виде того, как ее маленькое тело упало на песок. Тарик был первым, кто подбежал к ней и вцепился в нее, требуя какой-то реакции. И он был тем, кто громко выругался, когда Шарзад рассмеялась из-за его тревоги, сказав, что она в порядке, хотя на самом деле у нее немного болела голова.

В этот день Тарик впервые признался ей в любви.

Он втянул носом воздух.

Для Шарзад было так нехарактерно сомневаться. В чем бы то ни было.

А прошлой ночью она сомневалась.

Когда на балконе он сказал, что любит ее, она колебалась с ответом. Затем, когда поцеловал ее, что-то было не так. Он чувствовал, что она думает о чем-то. Чувствовал, что задает себе вопросы. Чувствовал, как она хочет… чего-то другого.

Или кого-то другого.

Это сводило его с ума.

– Мне кажется, мы не были представлены друг другу. Я капитан аль-Хури.

Возле него стоял высокомерный мальчишка с вьющимися волосами и навязчивой ухмылкой.

Тарик, вежливо улыбнувшись, ответил:

– Тарик Имран аль-Зияд.

– Да. Я знаю.

– Моя слава предшествует мне?

– На вашем месте я бы надеялся, что нет. – Мальчишка, шутя, улыбнулся. – Вы взяли с собой своего сокола, верно? Удачная случайность, учитывая сегодняшнее мероприятие.

– Вы обо всем так хорошо осведомлены?

– В этом состоит трудность моей профессии. Говоря об остальных вещах, я был удивлен узнать, что вы приехали по приглашению вашего отца; я ожидал увидеть его.

Тарик скрестил руки, чтобы скрыть внезапно возникшее смущение.

– Он болен и попросил меня приехать в Рей вместо него.

– Какая жалость. Пожалуйста, передайте ему мои пожелания скорейшего выздоровления. – Взгляд капитана аль-Хури перенесся к арке в углу, и его лицо разгладилось, сохраняя видимость прежнего веселья.

Король-мальчишка прибыл. В этот раз Тарик увидел меч на левом бедре халифа. Лезвие было необычным – без сомнения, длиннее, – а также более прямым, чем сабля, и оно резко сужалось у края.

– Это называется шамшир, – подсказал капитан аль-Хури, наблюдая за Тариком с беззастенчивым любопытством.

– Я пока не знаком с таким видом оружия.

Капитан аль-Хури кивнул.

– Оно действительно необычное. Так же, как и Халид.

– Халид?

– Он мой двоюродный брат.

Губы Тарика сжались в линию.

– Ясно.

Капитан аль-Хури рассмеялся.

– Не волнуйтесь. У нас очень мало общего, кроме крови.

– В каком смысле?

– В том, что я не сломаю все кости в вашем теле из-за одной вашей оплошности. – Хотя он все еще улыбался, его тон завис на грани угрозы, и Тарик решил проигнорировать это.

– Звучит слишком сурово. И как раз уместно.

Капитан аль-Хури снова улыбнулся, теперь немного шире.

– Я же сказал вам: Халид – необычный человек.