Верные враги - Ольга Громыко

— А брат или друг у тебя есть? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Нет, — впервые не солгав, с видимым облегчением откликнулась девушка, радуясь уходу от почему-то неприятной для нее темы. Мы с Вересом понимающе переглянулись, но уличать полуэльфку в откровенной лжи не стали. Какое нам, в общем-то, дело, кроме праздного любопытства? Сама девчонка не нежить и не маг и действительно напугана до полусмерти.

— Ой, а это даркан? — Оказывается, малявка уже стояла у меня за спиной и зачарованно разглядывала торчащую из ножен рукоять. — Настоящий?! А посмотреть можно? — И, не дожидаясь разрешения, обеими ручонками потянула ее на себя.

Я резко прихлопнула ладонью торец рукояти, вбив клинок обратно, и встала из-за стола. Еще чего не хватало. Если эта мелюзга так хорошо разбирается в друидском оружии (откуда, интересно?), то наверняка знает, что означает его гравировка. На меня-то подумает вряд ли — где вы видели нежить, носящую предупреждающий амулет от самой себя? — зато перепугается не на шутку, решив, как и Карст, что поблизости от избушки уже рыщет какая-то тварь.

— А почему-у-у?

Раз ты такая бойкая и смышленая, то должна знать, что, когда на тебя хмуро цыкает тетка с кислой рожей, надо не ныть и дуться, а тихонечко отойти в сторону. Пока за шиворот с дороги не отставили.

Увы, Вирриного энтузиазма это ничуть не охладило. Скорее наоборот — теперь она пялилась на меня с молчаливым обожанием мечтающего о подвигах мальчишки, впервые увидевшего настоящего рыцаря на расстоянии затрещины, о которой еще месяц можно с гордостью рассказывать приятелям.

— Верес, мы можем еще что-нибудь сделать? — Я рассеянно взяла в руки Виррин арбалет и, с трудом удержавшись от вскрика, поспешила опереть его на согнутую в локте руку, придерживая самыми кончиками пальцев. Приклад был отделан чеканным серебром, ярко блестевшим на гранях зазора и потемневшим во впадинах. Издалека рисунок казался беспорядочным набором линий и завитушек, из которых при более пристальном рассмотрении словно по волшебству проступал то взмах крыла, то ощеренная морда или вычурный побег. Эльфийская работа, вне всяких сомнений, и далеко не из худших. Дорогущая игрушка, легкая и вместе с тем грозная, стреляет и болтами, и железными шариками, на худой конец даже камушком зарядить можно. Мечта наемного убийцы.

— Ну, лично я собираюсь хорошенько поужинать и лечь спать. — Верес с энтузиазмом приступил к выполнению первой части плана. Я удивленно уставилась на колдуна. И не я одна. Он это серьезно? Спать, здесь, сейчас?!

— Я утром выспалась.

— Так хотя бы подремли вполглаза. До рассвета расквыры не появятся, а если сидеть и попусту таращиться в темноту, к концу ночи защитники из нас будут никакие. — Колдун и впрямь был спокоен, как замесивший квашню пекарь, в ожидании подхода опары устроившийся в тенечке под липкой.

Признаться в меньшем хладнокровии никто не посмел, так что сразу после ужина все начали дружно готовиться ко сну — правда, не раздеваясь и напоследок тщательно проверяя лежащее рядом оружие. Девочки вдвоем умостились на тюфяке от разломанной кровати, а нам на четверых досталась одна постель, больше всего смахивающая на супружеское ложе для очень пылких влюбленных, ибо одному на нем было слишком просторно, а вдвоем удалось бы поместиться, только слившись в страстных объятиях.

— М-да, разделить ее по-братски вряд ли получится, — вслух заключил Мрак, представив это самое слияние со мной или Вересом.

— Так давайте разделим ее по-рыцарски! — оптимистично предложила я.

— Это как?

— Уступим ее прекрасной даме! — Прежде чем кто-либо успел возразить, я сбросила заблаговременно расшнурованные сапоги и во весь рост растянулась на кровати, благодушно поглядывая на «рыцарей».

Мужчины переглянулись, тоскливо вздохнули и пошли в сени за навьюченными на лошадей одеялами.

Сестры уснули почти сразу. Даже Данка, наотрез отказавшаяся от успокоительной настойки (но согласия на небольшое колдовство у нее никто не спрашивал, а якобы случайный пасс в их сторону заметила, кажется, я одна). Следом засопел еще слегка простуженным носом Рест, привыкший доверять своему мастеру безо всякой валерианы. Мрак еще долго вздыхал и ворочался, но, похоже, его больше беспокоил жесткий пол, чем надвигающаяся опасность. В конце концов угомонился и он.

А вот сам Верес… Интересно, он действительно спит или прикидывается? Дыхание ровное, глубокое и почти беззвучное, но оно у него с самого начала такое было, как только лег. Я тихонечко свесилась с кровати, пригляделась к застывшим, резковатым из-за худобы чертам лица. Уж слишком спокойным. Более умного вопроса, чем «А ты правда спишь?», я с ходу придумать не смогла. К тому же с чуткого колдуна станется язвительно, совершенно бодрым голосом ответить «А что, не видно?».

Поежившись, я нащупала острый носик проклюнувшего наволочку пера и вытащила его из подушки. То-то она такая плоская, хоть и тяжелая — не гусиным пухом набита, а обдирными куриными перьями, среди которых затесалось рыжее, длинное и узкое, из пышного петушиного «воротника». Задумчиво покрутив его между пальцами, я ухмыльнулась в темноту и, снова перевернувшись на бок, коварно потянулась кончиком пера к носу сомнительно почивающего субъекта.

В следующее мгновение на моем запястье словно сомкнулись стальные тиски, я аж пискнула от боли и неожиданности.

— Шел, тебе что, делать нечего?! — с досадой поинтересовался колдун.

Фыркнув, я выдернула руку, не дожидаясь, пока он разожмет пальцы.

— Руку свесить уже нельзя, что ли? Эта кровать жесткая, как гроб, и не намного шире!

Верес скосил глаза на компрометирующее перышко, плавно опустившееся ему на грудь.

— Можем поменяться;

— Вот еще! — Я оскорбленно отвернулась к стенке и хмуро проворчала в самые бревна: — И вообще, я уже начинаю сомневаться, кто из нас оборотень…

Тихий смешок. Движение. Я, не удержавшись, оглянулась через плечо. Верес лежал на спине, заложив руки за голову, и спокойно, выжидательно смотрел на меня. Словно знал, что я рано или поздно обернусь.

— Ну, ты для оборотня тоже необычная.

— Это чем же?

— У тебя нет четкой грани между ипостасями. — Мужчина едва шевелил губами; сомневаюсь, что его услышал бы даже лежащий рядом Мрак, кабы не спал. — Их смена для тебя чисто формальное, внешнее явление. В облике женщины ты преспокойно прибегаешь к силе и чутью нежити и сохраняешь человеческую память и навыки в зверином теле практически никогда не становясь полностью ни тем, ни другим. Подозреваю, у тебя даже сознание не слишком изменяется.

— Что делает меня еще более мерзкой и опасной тварью? — криво усмехнулась я.

— И более уязвимой. — Возразить мне — хотя бы из вежливости — он и не подумал.

— С чего ты взял? — Я заинтересованно перевернулась на живот, уткнувшись подбородком в сложенные на краю кровати руки.