Их пленница - Мария Устинова

Я вызвала такси к «Авалону» и вышла на улицу.

Без музыки и сигаретного дыма дышалось легче. Я запрокинула голову, рассматривая глубокое темно-синее небо. Такое высокое, что можно утонуть.

Кто же он был — тот третий, о котором говорила Алина? Заказчик? Не исполнитель точно, раз так силен. Не думаю, что Алина врала — я и сама умею их чуять.

Просигналила машина, я забралась на заднее сидение и назвала свой адрес.

— Поскорей!

В окно слабо застучал осенний дождик — прохладный и депрессивный. Скоро дожди собьют пожелтевшие листья, а после придет зима.

Прошлую я провела одна спустя два теплых года с мальчиками. Смотрела в зимние ночи, где снег валил прямо из темно-серой мглы, и чувствовала себя бесконечно одинокой и маленькой. Куталась в мамино одеяло и знала, что никто не придет. Замерзала и даже не помогал чай. В этот раз все будет иначе.

Ради будущего — нашего будущего, я сделаю все. Даже положу голову в пасть тигру.

Руслан просто не захотел его искать.

Может, хотел избежать драки или брат ему безразличен. Но я еще не утратила разум: Кир не мог далеко уйти. Он где-то там.

Раз мог перемещаться — значит, нашел добычу. Теперь нужно укромное логово, чтобы ее сожрать.

Я знаю Зверя. Он поест, залижет раны и пойдет искать меня. Будет шарахаться по городу, измененный, в крови, а если останется человеком, то с ножом. Будет искать свою Оливию, которую увели из-под носа.

Таксист высадил меня на перекрестке, дальше я пошла пешком. Поравнялась с машиной, которую бросила, когда в слезах неслась домой после свидания со львами. На капоте, залитым дождем расплылись огромные кляксы отблесков фонарей. Я похлопала тачку по крыше, словно верную собаку, и всмотрелась в темноту двора.

Я боялась идти.

Это город, а не лес. Добыча Кира могла оказаться человеком. Решайся, Оливия.

Я оттолкнулась от холодного мокрого «ситроена». Догадываюсь, где он. Выбежав вслед за ним, я бросила квартиру открытой. Это самое надежное убежище в округе. Думаю, Кир вернулся с добычей туда.

Подъезд хранил тишину спящего дома. Я прислушивалась, пока поднималась по ступеням. Все спокойно… Но поднявшись на свой этаж, я застыла, уловив слабый запах крови.

Дверь была приоткрыта — полоска тьмы пугала меня. Там, за ней, что-то было — двигалось, словно в фильме ужасов.

Тихое сопение, шорох… Частое дыхание — натужное, со странными паузами. Дыхание замирало, затем вновь начинало свистеть. В нем сквозили то боль, то облегчение. Такое характерное дыхание я и раньше слышала.

В темную квартиру стало страшно входить.

Зверь там.

Только это не он дышит — кто-то другой. Кто-то, кого он пытает.

Цепенея от страха, я приблизилась и приоткрыла дверь. В прихожую хлынул свет из подъезда. Никого.

В «Авалоне» я видела много. Не все было хорошим. И не просто так моего любимого назвали Зверем. Иногда он пытал своих врагов, а я полюбила это чудовище. Полюбила так сильно, как бывает раз. Со мной он был нежен, со мной играл и целовал пальцы на ногах. Мое некогда обласканное тело, покрытое его поцелуями, как шелковым покрывалом, разнеженное и чуткое, сейчас было напряжено до предела. Ногти впились в ладони, потому что я поняла, откуда исходит звук.

Они на кухне.

На моей красивой чистенькой кухне. Мне нужно войти, чтобы увидеть, а я боялась, боялась той картины. Не Зверя, не его ножа — а того, что он делал. Любила его, но так до конца и не приняла его поступков. Я не из тех, кто сует голову в песок, но иногда нет другого выбора.

Я сделала еще шаг и теперь стояла в проеме.

Угадала: они здесь. Но не знаю, как это назвать: добыча или жертва?

У дальней стены лежал мужской, наполовину трансформированный и оттого изломанный силуэт. Его словно смяли, стиснули огромной ладонью. Он напоминал живую сломанную куклу. Под телом натекла темная лужа, воняло кровью.

Кир на коленях стоял за ним — чтобы иметь хороший обзор. Лицо, тело — все скрыли тени, но нож в руке они скрыть не смогли. Лезвие слабо серебрилось.

Жертва вздрогнула, раздалось изможденное дыхание. Полное облегчения, потому что Зверь убрал нож и поднял голову. В упор он смотрел на меня. Пристально и исподлобья, угрожающе отрыл рот, как смотрят животные перед прыжком.

— Это Оливия, — прошептала я. — Твоя пленница.

Он выдохнул и пригнул голову. Изо рта что-то капало — видимо кровь, раз он ел. Силуэт на полу выглядел обглоданным и немного неполным. Какое счастье, что полутьма скрывает подробности. Я отвела глаза.

— С тобой все хорошо? У нас беда… Мне нужна помощь.

Кирилл шумно выдохнул, встряхнул головой, словно отгонял наваждение.

— Где Руслан? — раздался голос, полный рычания.

— Поехал за город, Сергей встречу назначил… А я убежала, — призналась я. — Убежала к тебе.

Он выдохнул спокойнее.

Я не решалась приблизиться и рассматривала очертания фигуры, положив руки на косяк. Жертва вела себя очень тихо, словно боялась вновь привлечь внимание Кира.

— Что случилось? — голос остался звериным, но в нем пробились человеческие эмоции. Тепло, любовь — он за меня беспокоился.

Я потерла ладони — они ныли после того, как я вонзала в них ногти. И как объяснить, как в несколько слов вложить все, что случилось в последние дни?

— Моя дочь, Кир… Я не сошла с ума, — сказала я. — Она жива, думаю, ее от меня прячут. Помоги ее найти, любимый… А я все для тебя сделаю.

Кирилл склонил голову и тяжело дышал на месиво у своих ног.

Заметив, что он слишком долго думает, я простонала:

— Кирилл!