Посланники тьмы - Антон Грановский

Тот вздрогнул и уставился на Глеба.

– Найди ольстру! Быстро!

Коротышка бросился шарить по земле руками и взглядом.

Глеб видел, как Замята и мальчишка встретились посреди пригорка. Видел, как мальчишка высоко подпрыгнул. Видел, как Замята засмеялся от радости и как смех его оборвался, когда зубы ребенка сомкнулись на шее бедняги-дознавателя.

Замята закричал от ужаса и боли и попытался оторвать от себя ребенка, но тот впился, как клещ. А на помощь упыренку уже заспешили взрослые. Втроем они повалили Замяту на землю и стали рвать зубами его тело.

Замята орал и вопил, пытаясь отбиться, но пальцев у него на руках уже не было, их отгрызла упыриха. Твари действовали сосредоточенно и неторопливо, не обращая внимания на вопли и дерганья Замяты. Больше всех усердствовал ребенок. Своими маленькими и острыми, будто у пираньи, зубами он быстро обгладывал Замяте голову.

Дознаватель уже перестал дергаться, но все еще был жив.

– Где ольстра? – хрипло спросил Глеб.

– Нет, – растерянно пробормотал коротышка, с ужасом глядя на трапезу упырей.

– Палку! – прохрипел Глеб. – Найди палку покрепче!

Ребенок вскинул голову и уставился на Глеба. Затем толкнул в плечо отца и показал ему на Глеба пальцем. Взрослый упырь, пережевывая оторванную руку Замяты, повернул голову. Теперь двое упырей – большой и маленький – смотрели на Глеба.

– Быстрее! – поторопил Глеб.

Упырь-мужик небрежно отшвырнул изжеванную руку Замяты, поднялся на ноги и зашагал к Глебу.

Упырь-ребенок вскочил на ноги, нагнал отца и зашагал рядом с ним, с безумной, похожей на судорогу улыбкой глядя на Глеба.

– Анчутка! – взмолился Глеб, потея от ужаса. – Ищи палку!

Анчутка бегал по высокой траве, пытаясь высмотреть подходящую крепкую и толстую палку, но ничего пригодного ему не попадалось.

Женщина-упырь продолжала с чавканьем обгладывать труп Замяты. А мужчина и мальчишка быстро приближались. Оба не сводили с Глеба голодных, алчущих плоти взглядов. Ноздри их трепетали от запаха свежего мяса.

– Анчутка, мать твою! – севшим от ужаса голосом крикнул Глеб.

Он задергался в своей ловушке, пытаясь вытащить ногу из расщелины. Поняв, что искать палку уже бессмысленно, храбрый коротышка выхватил из ножен свой скрамасакс и побежал на подмогу Глебу.

Глеб согнулся пополам, уперся в ствол ободранными в кровь пальцами и хрипло прошептал:

– Боги Гиблого места, помогите мне!

Затем сцепил зубы, напряг руки так, что на предплечьях вздулись жилы, и последним отчаянным усилием сдвинул ствол в сторону.

И в этот миг упыри набросились на него. Молниеносно выхватив из-за пояса нож, Глеб всадил его маленькому упырю в висок, выдернул клинок и откатился в сторону. Ноги мальчишки подломились, и он рухнул лицом в мокрую траву.

Взрослый упырь остановился и озадаченно завертел головой. Казалось, он не мог понять, что произошло и почему добыча вдруг исчезла из поля его зрения. Вблизи Глеб разглядел на его лице трупные пятна.

Увидев подбегающего Анчутку, упырь выставил перед собой руки со скрюченными пальцами и ринулся на него.

– Эй! – окрикнул его Глеб.

Упырь обернулся на звук, и Глеб одним ударом снес ему с плеч голову. Отрубленная голова прокатилась по траве и, ткнувшись в ноги Глеба, попыталась вцепиться ему зубами в сапог. Глеб отдернул ногу и пнул чудовищную голову сапогом. Голова взлетела в воздух и, пролетев две сажени, упала в снег.

Туловище упыря все еще пыталось схватить Анчутку, загребая руками воздух, но Анчутка уворачивался и, ловко орудуя мечом, наносил безголовому монстру быстрые, точные удары в бока и живот.

Глеб поудобнее перехватил меч, шагнул к чудовищу и одним сильным ударом прекратил его муки.

– Осталась еще одна, – хриплым голосом проговорил Глеб и повернулся к упырихе, которая продолжала с чавканьем пожирать тело Замяты. – Идем.

И он, прихрамывая и поморщиваясь от боли, стал взбираться на пригорок. Бледный, встрепанный Анчутка последовал за ним. Завидев приближающихся врагов, упыриха несколько мгновений оцепенело смотрела на них, потом быстро поднялась на ноги и побежала в лес.

Глеб остановился и, перегнувшись пополам и упершись рукою в колено, стал восстанавливать дыхание.

– Черт... – прохрипел он, морщась от боли в ноге и груди. – Надо бросать курить.

Растерзанный труп дознавателя Замяты лежал на пригорке. Снег и жухлая трава вокруг были забрызганы его кровью. Глеб и Анчутка, хмурые, бледные, измазанные зловонной кровью упырей, стояли рядом.

Глеб поднял правую руку и проговорил – не торжественно, а скорее устало:

– Покойся с миром, княжий дознаватель Замята. Мне жаль, что ты погиб. Правда, жаль. Надеюсь, лесные твари обглодают твои кости прежде, чем ты превратишься в упыря. – Он вздохнул и перевел взгляд на коротышку-нелюдя. – Идем отсюда, Анчут.

Глеб поправил на поясе ножны и зашагал к чащобе. Коротышка нерешительно посмотрел ему вслед, затем вновь взглянул на труп Замяты, поднял с земли сосновую ветку с засохшими иголками и бережно прикрыл ею лицо дознавателя.

Потом повернулся и закосолапил за Глебом.

Глеб и Анчутка уже скрылись за деревьями из виду, когда лежащее на пригорке истерзанное тело Замяты зашевелилось. Дознаватель резко поднял обглоданную упырями голову и огляделся по сторонам единственным уцелевшим глазом.

Затем с трудом поднялся на ноги и несколько секунд стоял, балансируя, чтобы не упасть. Вместо левой руки из его плеча торчал обглоданный обрубок. Сорванный с черепа и изжеванный мальчишкой-упырем скальп висел на лоскуте кожи, словно обрывок желто-красного платка.

Замята приподнял голову и принюхался, шевеля порванными ноздрями. Затем кивнул сам себе и, время от времени принюхиваясь, заковылял по следам Глеба и Анчутки.