Ричард Длинные Руки - принц - Гай Юлий Орловский

— Тихо-тихо, собачка…

— Он вас уже знает, — напомнил я, — а еще вы пахнете Франкой, которая его чесала.

Он попробовал осторожно опустить руку и поскреб ногтями его широкий, как каменная плита в пирамиде, лоб. Бобик едва не замурлыкал, гад.

— Что случилось? — спросил Мидль встревоженно. — Я успел услышать что-то про войско…

Я сказал с досадой:

— Эти дуры умеют только чирикать да еще щебетать!.. Войско пройдет, но никаких проблем не доставит. Я как раз спешу к Его Величеству Найтингейлу, буду договариваться насчет свободного прохода моей армии обратно той же дорогой…

Он сказал настороженно:

— Уверен, Его Величество не будет против… особенно.

— Тоже на это надеюсь, — ответил я торопливо, — просто я заскочил к вам, чтобы предупредить, а то армия пойдет завтра, а сообщение от Найтингейла прибудет разве что через неделю, и вы можете принять появление наших войск как вторжение…

Он кивнул.

— Благодарю, ваше высочество. Боюсь, что именно так здесь и подумали бы. Если не мы с Франкой, то мои лорды точно могли бы схватиться за оружие.

— Сообщите им всем, — попросил я, — это важно. Любого кровопролития нужно избегать! Нам нужны здоровые и платежеспособные налогоплательщики. А я поскачу дальше.

Он спросил с заметным облегчением:

— Вы даже не останетесь на ночь?

Я помотал головой.

— Нет, надо спешить.

— Тогда просто отобедайте, — предложил он учтиво, — сейчас как раз время, уже звонили в колокол.

— Надо спешить, — ответил я.

— Обед времени много не займет, — сказал он уже деловым тоном. — Но пресечет некоторые слухи и сплетни, что у нас что-то не так, нарушено, идет к упадку…

Я стиснул челюсти: как часто приходится делать то, что надо, а не то, что хочется.

— С чего пойдут такие слухи?

— Народ всегда находит повод, — сказал он хмуро. — Хотя бы потому, что вы проехали мимо, что-то сказали мне, но не пожелали войти в дом и поприветствовать нашу жену.

Я помотал головой, остро захотелось ругнуться, но заставил себя даже улыбнуться.

— Да, мир не меняется. Но только быстрый обед. Без особых церемоний, фанфар и объявления церемониймейстером порядка подачи и смены блюд.

— Да-да, — подтвердил он, — только в кругу самых близких.

Я покинул седло, наблюдающие за нами настороженные слуги тут же подбежали и увели Зайчика, а Бобик, убедившись, что остаемся погостить, весело взбрыкнул, ринулся в открытую дверь и пропал в полутьме холла.

Мидль остановился в открытой двери и вежливо поклонился.

— Сэр Ричард…

— Нет-нет, — сказал я еще вежливее, — только после вас!

Он засмеялся, и прошли вместе, распахнутые парадные двери позволяют даже въехать стремя в стремя.

— Надеюсь, — сказал я, старательно поддерживая светскость беседы, — вы неплохо заработали на поставках в нашу армию?

Он ответил с улыбкой:

— Она прошла слишком быстро. Кроме провизии и пары сот обуви продать почти ничего и не удалось.

— И то неплохо, — возразил я. — Это же добавочный заработок!

По лестнице весело сбежала высокая девушка, золотые волосы собраны в высокую башню, перевитую красными лентами, пурпурное платье неслышно скользит по ступенькам, тонкую талию перехватывает узкий поясок с большой золотой пряжкой, где львы дерутся с драконами.

Я охнул.

— Франка!.. Я вас и не узнал!.. Вы же были в голубом платье!

Она остановилась в неожиданности, по лицу скользнула легкая тень, но тут же покровительственно улыбнулась и произнесла сладким голосом:

— Сэр Ричард, когда же вы начнете различать женщин не только по платью?

Я упер взгляд в ее грудь, она и раньше у нее была весьма, а за время замужества увеличилась вдвое.

— Гм… леди Франка, вы умеете ставить перед мужчинами трудные задачи. Для многих они вообще непосильные, но я справляюсь. Чем у вас сегодня кормят?

Она в удивлении вскинула брови.

— К чему такой вопрос? Что захотите, то и приготовят.

— А готовенького ничего нет? — спросил я. — Как же вы живете, не понимаю… А вдруг прямо щас чего-нить пожевать восхочется?

Она ответила надменно:

— Есть строго узаконенное время завтрака, обеда и ужина. Очень печально, когда некоторые не придерживаются правил. Это либо животные, либо люди, очень к ним близкие.

— Да-да, — сказал я послушно.

Герцог Мидль произнес торжественно:

— Господа, прошу всех к столу. В зале, если не ошибаюсь, уже накрыто.

— И не только, — добавила Франка и ехидно улыбнулась мне.

— А что там еще? — спросил я.

— Увидите, — сообщила она.

Слуги синхронно распахнули перед нами двери в зал, оттуда сразу пахнуло хорошо приготовленным обедом, в нахлынувших ароматах смешались запахи грубо зажаренного мяса, изящно и тонко приготовленной птицы и душистые нотки жареной рыбы. Голоса там умолкли, и все двенадцать человек за длинным столом поднялись разом и склонили головы.

Совсем не родня, как я понял, а те вассалы, поддержкой и верностью которых и держится любой лорд, крепкие и обветренные суровой жизнью мужчины, привыкшие смирять коней ретивых и хвататься за рукояти тяжелых мечей.

Все это время церемониймейстер, призвав на помощь герольдмейстера, долго совещался со знатоками, все-таки в прошлый раз я был каким-то фюрстом, а теперь вот уже принц, это так важно и потому необходимо учесть в посадке или распосадке за столом, чтобы никого не задеть и не ущемить их ранимое достоинство.

Сразу уточнили, нахожусь ли я при исполнении, ибо если на отдыхе, то уступаю в ранге лицам моего круга, если же я и здесь на службе, то мое место самое высокое.

Кроме того, что, оказывается, крайне жизненно важно, если обед официальный, то самое почетное место справа от хозяина, а если неофициальный, то справа от хозяйки, однако наш случай намного интереснее, так как леди Франка является одновременно женой мне и Мидлю, что, с одной стороны, дает ему право сидеть во главе стола, однако же я принц, что перекрывает титул герцога, потому во главе должен сидеть я, Ричард Завоеватель…

У меня в голове начало гудеть от споров и ссылок на параграфы установлений и протоколов из разных эпох, я сказал Мидлю:

— Я не посмею претендовать на ваше законное место главы нашей семьи, так как вы в основном заботитесь о нашей любимой Франке. Садитесь, Франка сядет рядом… вот так, а я с этой стороны.

Герольдмейстер продолжал негромко спорить с церемониймейстером, что я что-то нарушил или же, напротив, создал удачный прецедент, а мы с Мидлем сели, расположив разрумянившуюся Франку между нами, что сперва не знала куда смотреть, щеки полыхают алым огнем, а потом и вовсе стали багровыми, но наконец устала волноваться и спросила меня уже почти не вздрагивающим голосом: