Колдун. Земля которой нет - Кирилл Клеванский

– Здравствуй, Хавер, – поклонился я. Не то чтобы спину гнул, но все же поклонился. Со своим уставом на чужой хутор не ходят, так что надо следовать традициям. – Слышал, ты звал меня.

– Правильно слышал, – кивнул старейшина. – Садись, Тим, разговоры будем говорить.

Пожав плечами, я выполнил просьбу главы хутора, сев по левую руку от него. Мне тут же пододвинули кусок говядины и картошку с жареным луком. Я есть не стал. В приграничье все строго: сперва дела – потом ужин. Это в столице люди обсуждают вопросы, параллельно чавкая и хрумкая, а здесь это признак неуважения.

– Люди говорят… – Стоило Хаверу сказать эти два слова, как я тут же догадался о сути предстоящего разговора. – Люди говорят, а я слушаю, Тим. Уважают тебя у нас.

Если бы я ел, то сейчас бы подавился. Как вы можете понять, «догадывался» я совсем о другом. Мне-то казалось, что Хавер начнет меня по поводу ворожбы и ведунства склонять, а он с каким-то другим вопросом обращается. Даже любопытно стало.

– Может, люди и говорят, – пожал я плечами. – Живу скромно, делаю что могу, а чего не могу – тому учусь.

– Ну и правильно, – похлопал меня по плечу старейшина. – Мужик ты справный, Тим. Жена есть, дом есть, уважение есть, руки из правильного места произрастают, корни твои помним, Добряка чтим.

Старик замолк. Я не торопил – так я выказывал это пресловутое уважение. Как я уже говорил, на хуторе оно дороже денег.

– К делам мы тебя хотим приставить, Тим, – наконец пояснил один из «советников». – У нас кости уже вялые, сухие, глядишь, развалимся. Нам бы представителей на гульбах да сходках.

Я чуть было не рассмеялся. Кости у них старые… Да остальным советникам всего по полтиннику стукнуло! У них борода даже не полностью сединой побита! Ленивые старые пни они, а не старцы. Быстренько оглядевшись, я заметил несколько взглядов, направленных в нашу сторону. Это были плотник Малколм, мясник Пилигрим, горшечник Вахет и еще один неизвестный мне тип. В общем, дело ясное, что дело не очень темное.

– Правильно смотришь, – притворно закряхтел Хавер. – Скоро наш срок придет, и явится Темный Жнец. К тому времени у хутора смена должна бородой обрасти. Тебя пятым старейшиной поставим. Как, согласен?

С прищуром взглянув на ушлых старейшин, я мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. Зим через десять, может, кто из них и откинется. А сейчас они просто свои позиции укрепляют. Если народ увидит, что с ними заодно самые уважаемые люди, то, значит, их самих будут чтить еще крепче.

Конечно, я мог отказаться, никто бы мне ничего дурного не сказал, но ведь не дело отказывать в праздник. Пришлось поднять чарку с хилой брагой.

– Мое слово, – с напускной гордостью сказал я.

– Наше слово, – ответили старейшины, также поднимая чарки.

Выпили, чем-то закусили. Пошло плохо, но кашель я сдержал. Отвык я за полгода от алкоголя, теперь привыкать надо будет. Начинать с разбавленного вина или даже с медовухи, но никак не с браги. Я не сомневался, что весь вечер у меня будет кружиться голова и драть горло.

– Нэш! – Старейшина поманил рукой посыльного.

Парнишка приблизился, склонил голову, и глава хутора что-то ему прошептал. Мальчишка понимающе кивнул и мигом понесся по столам, сдергивая вышеперечисленных лиц с их мест. Вскоре рядом с нами стояли Пилигрим, показывающий мне неприличные жесты, обозначающие, что я попал с этой затеей, Малколм, с которым я не был в хороших отношениях, Вахет, все еще должный Добряку, а значит, и мне пять серебряников, и неясный мужик лет тридцати. Он все стрелял глазами по сторонам, пока не нашарил взглядом Мию. Я даже отсюда услышал, как быстро забилось его сердце и дрогнули колени.

– Эй! – окликнул я его, и тот нехотя повернулся. – Видишь это? – Я ткнул пальцем в свой браслет. – У нее есть такой же. Компренде?

– Чего? – переспросил мужик, закутанный в плащ и опирающийся о посох. – Что такое кимпиранде?

– Пили, это что за умертвие? – сориентировался я.

– Это, Тим, наш новый ведун и будущий старейшина, – ответил добродушный мясник. – Как, собственно, и все мы.

– Все мы – ведуны?

– Смешно, – согласился Пилигрим, а потом подмигнул мне. – А ты, Тим, оказывается, тот еще ревнивец.

– Есть немного, – признал я.

Нынешние «старцы» засмеялись и начали рассуждать на тему, как хорошо быть молодым. Маг же, повернувшись ко мне, вдруг ухмыльнулся и незаметно стукнул посохом о землю. Я мигом ощутил холод в ногах. Вот ведь редиска, пытается проклясть меня страшнейшим проклятием – мужскую слабость наслать.

С невозмутимым лицом я щелкнул пальцами, и в ту же секунду ведун под всеобщий добрый, совсем не обидный смех запутался в собственном балахоне и рухнул на землю. Холод тотчас отступил – маг не успел сплести свои чары.

Ведун, пытаясь подняться, неотрывно смотрел мне в глаза. Я же сидел спокойно, улыбаясь во всю ширь наемнической улыбки. Говорят, от такой улыбки люди сами начинают выворачивать карманы, выкладывая «честным людям» все, что у них имеется. Маг хоть и был недоучкой, но дураком точно не был. Он незаметно кивнул мне и вытянулся по струнке, вновь приобретая таинственный и загадочный вид, какой и должен быть у деревенского чароплета. Еще бы ворона на плечо – и кашрут[1]соблюден.

– Пришло время зажигать, – чванливо произнес старейшина.

Как вы понимаете, я все же поперхнулся от неожиданности этой фразы. Впрочем, местные имели в виду совсем другое. Посыльный, довольный своей небольшой, но видной должностью, буквально подлетел к ящику и достал из него пять факелов. Торжественно вручил их старейшинам, и те поднялись со своих мест. В этот момент наступила тишина. Смолкла музыка, перестали звенеть тосты, утих гомон и где-то притаился смех.

Мы, молодые, помогли старейшинам (зуб даю, они сами могли не только встать, но и джигу сплясать) подняться, а потом повели их к чучелу. Главный старейшина повернулся к Пилигриму и кивнул. Тот нахохлился и под всеобщие аплодисменты сдернул покрывало.

Даже у меня, человека, принимавшего непосредственное участие в строительстве главного «фигуранта» дня Огня, вырвался восторженный вздох. Это был дракон, который стоял на хвосте, расправив крылья, словно пытаясь взмыть в воздух.

Хавер повернулся к столам и двинул длинную проникновенную речь. На миг он мне напомнил президента в новогоднюю ночь, только вместо Кремля на заднем фоне было чучело повелителя небес. Под конец все снова аплодировали, а некоторые даже стучали чарками о столы, на которых сегодня красовались скатерти.

– Гори! – крикнул Хавер, кидая свой факел к подножью.

– Гори! – вторили ему четверо старейшин, повторившие жест.

– Гори! – дружно грянул весь хутор.