Искушение - Трейси Вульфф

Я качаю головой.

– Я не знаю, как это сделать.

– Просто дыши. И попытайся дотянуться до меня. – Она протягивает руку ко мне, но если моя рука вытянута ладонью вверх, то ее на сей раз опущена ладонью вниз. – Давай, Грейс. Расслабься и тянись.

Я понятия не имею, что это значит, но говорю себе: «Да какая разница? В худшем случае я выставлю себя дурой, ну и что? Все здесь уже видели, как я это делаю – хотя бы раз».

Я глубоко вдыхаю и пытаюсь сделать то, о чем просит меня Мэйси, – тянусь к ней, стараясь вобрать в себя хотя бы искорку ее магической силы.

– Ну как, ты что-нибудь чувствуешь? – спрашивает она, и ее глаза светятся – такого я еще не видела.

– Нет. Извини.

Она улыбается.

– Не извиняйся. Просто попытайся еще раз.

Я пытаюсь, на сей раз изо всех сил, но опять ничего не происходит.

– Бог любит троицу, – с ухмылкой говорит она. Затем спрашивает: – Чувствуешь?

Она так уверена. Может, я что-то упускаю?

– Не знаю, чувствую я что-то или нет, – отвечаю я после нескольких секунд, проведенных в попытках почувствовать хоть что-то. Что угодно.

– Ничего ты не чувствуешь, – говорит мне Хадсон, не отрывая глаз от книги, которую читает.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я.

– Оттуда, что я нахожусь в твоей голове, и я ничего не чувствую. К тому же у меня есть магическая сила, так что я знаю, что ты должна чувствовать, и сейчас этого определенно не происходит.

– Конечно, не происходит, – хнычу я. – Мне суждено прожить всю мою жизнь на стене музея – в качестве самого бездарного из водостоков.

Во мне нарастает паника, я осознаю, что все пялятся на меня с жалостью во взгляде. Все, кроме Хадсона. Ему мое унижение, похоже, до фонаря.

Вероятно, почувствовав мою досаду от сознания собственного бессилия, Джексон говорит:

– Да ладно, не бери в голову. Мы займемся этим в другой день. – Он улыбается ободряющей улыбкой. – Рим строился не за один день.

Я вздыхаю. Возможно, он был прав. Вся эта сверхъестественная хрень мне в новинку. Так что, возможно, совершенно естественно, что я еще не могу делать даже самые элементарные вещи, которые должна уметь горгулья.

Хадсон тоже вздыхает, затем осторожно закрывает книгу и кладет ее на журнальный столик.

– Рим строился не за один день, но это будет сделано за один день. – Он потягивается, как кот, так высоко подняв руки над головой, что его футболка задирается, вновь обнажая бесподобные мышцы пресса.

Перехватив мой взгляд, он вскидывает бровь и говорит:

– Ты можешь это сделать; просто очевидно, что тебе нужен кто-то… имеющий чуть больше знаний и опыта.

К черту свечу. Мое лицо горит, как в огне.

– Грейс, так мы будем это делать или нет? – вопрошает Мэйси.

– Нет, – отвечаю я. – Я не могу понять, что именно мне нужно делать.

– Вначале никто этого не понимает, – говорит Хадсон, приблизившись и встав в футе от меня. – Ты сможешь это сделать, я тебе обещаю.

Я поворачиваюсь к нему.

– Ты не можешь мне этого обещать. Ты не знаешь…

Он мягко улыбается.

– А вот и нет – знаю…

– Каким образом? – Мой голос срывается.

– Я не дам тебе потерпеть фиаско. – Он кивком показывает на Мэйси. – Скажи ей попробовать еще раз.

Я смотрю ему в глаза, затем делаю глубокий вдох и поворачиваю голову к Мэйси.

– Хадсон говорит, что нам надо попробовать еще раз, Мэйс. После этого я выкину белый флаг.

– Э-э, хорошо. – Она явно не знает, радоваться ей тому, что меня подначивает Хадсон, или нет. – Попробуем еще раз. – И ее глаза опять начинают светиться тем же странным светом, когда она посылает в мою сторону импульс силы.

– Готова? – спрашивает Хадсон, и по его лицу медленно растекается улыбка, от вида которой меня охватывает волнение.

– Готова к чему?

Он щелкает пальцами.

– Вот к этому.