Встретимся в Силуране! - Ольга Голотвина

Айфер с Ваастаном, переглянувшись, достали из ножен мечи и исчезли за деревьями. Все напряглись, разом почувствовав, что одиноки в этом бескрайнем недобром лесу, где возможны самые неприятные встречи.

Где-то близко послышалась возня, неразборчивое верещание, короткая брань Ваастана – и меж стволами замелькало странное, пестрое, нелепо ковыляющее существо. Как затравленный заяц, оно бросилось влево, вправо… и влетело прямо в объятия Тихони.

– Держи крепче, он кусается! – крикнул, возвращаясь, Ваастан. – Там ель поваленная, так он под корнями…

Внезапно Ингила всплеснула руками и налетела на Тихоню:

– Ты как его держишь, дурень! Не сделай ребенку больно!

При этих словах общий страх исчез. Все придвинулись ближе.

Пленник и впрямь оказался ребенком – но ребенком очень странным. С крохотного личика глядели угрюмые, враждебные глаза взрослого человека. Тощее тельце с неестественно вздернутым левым плечом было облачено в нелепый яркий наряд, словно сшитый из разноцветных заплат. Это одеяние было перепачкано и местами разорвано.

Найденыш и впрямь казался одним из загадочных колдовских созданий, живущих в лесу… до того мгновения, когда его обняла Ингила. Его пестрые лохмотья прижались к разноцветному наряду циркачки – и все стало ясным и понятным.

– Малыш, почему ты один? – заглянула Ингила в лицо мальчику. – Да не бойся, я ведь тоже бродячая актриса! Правда-правда-правда! И Тихоню не бойся, он добрый, только с виду страшный! Где взрослые? Ведь был же с тобой кто-то?..

Мальчишка вскинул на Ингилу полные боли глаза и горько, неудержимо расплакался. Он пытался справиться с собой, но плач рвался наружу, сотрясая худенькое тельце.

Фаури оттолкнула Тихоню, опустилась на колени и начала гладить найденыша по волосам. От ласки тот разревелся еще сильнее.

Подошедший Айфер быстро оценил ситуацию и рявкнул на мальчика. От окрика тот перестал рыдать… ну, почти перестал: слова выталкивались из горла вперемешку со всхлипываниями. Но все же сумел рассказать, что зовут его Ульдек Серебряный Дятел. Он шел с мамой и отчимом. Куда – он не знает: дорогу показывал отчим. Отчим вообще очень умный: он – акробат, а мама – танцовщица. Сам Ульдек показывает фокусы, у него хорошо получается. И публику смешит: он так забавно хромает! А совсем недавно… недавно…

Тут слезы опять хлынули ручьем. Путникам с трудом уда-Лось разобрать, что на актеров напали какие-то люди, связали и увели маму и отчима. Смеялись, говорили: «Неплохой товар! » Самому Ульдеку удалось убежать. Наверное, его не очень-то и ловили, кому нужен калека! Он пробовал красться за теми, кто утащил маму, но быстро отстал. Потом услышал голоса решил, что злые люди все-таки вернулись за ним, и спрятался под корнями вывороченной ели. Вот и все.

– Охотники за людьми, – негромко пояснил Айфер, хотя это всем и так было понятно.

– Нас не тронут, – шепнул Пилигрим, склонившись к Фаури. – Нас много, мы вооружены…

Не ответив, она поднялась с колен и обеспокоенно огляделась:

– А где Ваастан?

Никто не заметил, что где-то на середине рассказа мальчика наемник отошел от своих спутников и исчез за деревьями.

Все вопросительно загалдели, но не успели всерьез встревожиться, как услышали знакомый голос:

– Эй, давайте все сюда! Я пещеру нашел!

Пещера оказалась сухой и довольно просторной. Усевшись на подстилке из свеженаломанных ветвей, все почувствовали себя увереннее и спокойнее.

– Что будем делать с мальчиком? – спросила Фаури. – Не можем же мы бросить его здесь…

– Не можем, – кивнул Пилигрим. – Возьмем с собой до замка, а там будет видно…

– Земля сырая, следы долго сохраняются… – сказал Ралидж, стоя у входа и вглядываясь в сгущающийся сумрак. – Айфер, ты вроде говорил, что в лесу кого угодно выследить сумеешь?

– Ну! – кивнул наемник.

– И Тихоня хорошо следы читает, – оживилась Ингила. – Даже в сумерках! Он мне сам говорил!

– Вот я и думаю: может, нам пройтись по следам тех мерзавцев? Вряд ли они ушли далеко – добычу тащат…

– Ни в коем случае! – раздался на всю пещеру возмущенный голос.

Все вздрогнули. Человек, которому они дали прозвище Никто, был так молчалив и необщителен, что все о нем быстро забывали. И когда он внезапно подавал голос, все пугались, словно голос этот звучал из пустоты.

– Ни в коем случае! – повторил Никто. – Наша сила в том, что нас много! Если разбредемся по лесу – нас переловят, как кроликов… Ваастан, неужели и ты?..

– Нет, – угрюмо отозвался наемник. – Здесь останусь.

– Хоть один умный человек… – облегченно вздохнул Никто. – В конце концов, с нами женщины! Мы обязаны о них позаботиться!

Ингила презрительно фыркнула.

– Мы не разбежимся по лесу, – спокойно ответил Ралидж. – Возьму с собой двоих, не больше. Погляжу, куда след ведет. Айфер, ты здесь останешься, женщин и впрямь поберечь надо. Раз Тихоня умеет следы читать, так мы с ним и вдвоем управимся.

– Не вдвоем, – внезапно сказал Челивис и поднялся на ноги. – Я лишним не буду.

Вей-о! Впервые за время путешествия высокомерный и нагловатый Сын Рода проявил беспокойство о ком-то, кроме своей драгоценной персоны!

– В эту игру я еще не играл, – ответил Челивис, встретив вопросительный взгляд Сокола. – И… и мальчишку все-таки жалко.

Пилигрим подался вперед, словно хотел вызваться, но оглянулся на бледное личико Фаури, которая изо всех сил старалась держаться храбро… и вновь опустился на подстилку из ветвей.

– А я? – возмущенно вскинулся Рифмоплет. – Я что же, здесь останусь?

– Я же не войной иду на этих гадов, – покачал головой Сокол. – Догнать… разведать… может, по-тихому вытащить пленников… Для этого троих вполне хватит.

Рифмоплет сник.

– Пусть мой господин возьмет беднягу, – снисходительно заступилась Ингила. – У него же на физиономии написано, что уже замыслена поэма. Героическая. Разве ж он в пещере усидит?

Ралидж усмехнулся и кивнул.

Тихоня и впрямь оказался мастером читать следы. Даже в сгустившихся сумерках не пропустил место, где женщина ухитрилась сбросить веревки и прыгнуть в кусты. К сожалению, похитителям удалось схватить беглянку, но, судя по переломанным вокруг ветвям бересклета, погоня продолжалась долго и порядком задержала мерзавцев.

И теперь Ралидж с друзьями сумел нагнать похитителей а толку-то что?

В склоне горы чернела пещера, из глубины которой, словно налитые кровью глаза чудовища, светили огни факелов Каменный свод оскалился железными прутьями: массивная решетка готова была в любой миг упасть сверху, перегородив вход. У входа разговаривали невидимые в сумраке люди. Орешку, лежавшему в кустах на склоне повыше пещеры, оставалось лишь слушать их беседу, благо каждое слово доносилось до него вполне отчетливо.