Встретимся в Силуране! - Ольга Голотвина

– Тебе что, трудно меня выручить? – возмущался знакомый голос, при звуках которого Орешек до крови прикусил губу. – Кусок от тебя отломится, если эти двое пару дней здесь посидят? Мне их сейчас к господину тащить несподручно, а ему из Наррабана как раз заказ пришел на партию акробатов, танцоров и прочих таких жонглеров.

– Да мне их и три дня подержать не трудно, – отозвался ленивый басок. – А только на кой нам это надо? Тебе и мне – а, Шершень? Понятно, за умельцев платят дороже, но ведь мне все время рабочие руки нужны! Рабы дохнут, добыча падает… Слушай, продай эту парочку мне! Заплачу, понятно, меньше, так ведь не господину, а тебе! И дальше можно так торговать – напрямую, а?

– Да ты что? – ужаснулся Шершень. – Господина обманывать?! Я и ахнуть не успею, как окажусь на самом дальнем твоем ярусе. Прибавлю тебе пару рабочих рук!

– Трусишь-то чего? Откуда господин узнает, если промеж себя все порешим?

– Кто? Господин? Этот – узнает! Его обманывать – самому себе костер складывать! У него когти совиные: вцепится – не выпустит!

– Ладно, ладно! Считай, я пошутил… Хорошо, пусть твоя парочка у меня посидит. Прямо здесь, в клетке. Завтра велю, чтобы их покормили.

Заскрипев, решетка обрушилась вниз, концы толстых прутьев лязгнули о камень. Смутные тени, удаляясь от пещеры, исчезли в ночи. По ту сторону решетки переливался багровый свет и звучали неясные голоса.

К Ралиджу подошел Рифмоплет. Он вместе с Тихоней ухитрился прокрасться к самому входу в пещеру, и теперь, с трудом пряча в голосе горделивые нотки, стал рассказывать:

– За решеткой стоит большая клетка. Туда пленников и посадили. В стене, на подставках, два факела горят. Под ними сторож устроился, дряхлый такой дедок. Прямо на полу набросано тряпье всякое. Он там и сидит, как в гнезде.

– Над головой – колокол, – мрачно уточнил из-за его плеча Тихоня. – Сигнальный. Начнем решетку ломать, а дед трезвон поднимет…

– А из пещеры – ход в глубь горы! – азартно перебил его Рифмоплет. – Черный такой, ничего не видно!

Облака разошлись, и огромная, почти полная луна обрушила на лес водопад лучей, разом высветив незадачливых «освободителей».

Ралидж, встав, задумчиво стряхнул с одежды сухую траву.

– Похоже, нам здесь делать нечего… Ладно, пошли отсюда. Дня два этих бедолаг никуда из клетки не денут. Завтра подумаем, чем им помочь.

– Хоть скажем мальчишке, что его родители живы… – отозвался Челивис.

Все побрели прочь от пещеры. На душе у них было препаршиво. Они отправились в погоню, чувствуя себя лихими героями, которым только бы настичь врага… Вот и настигли…

Их невеселые раздумья прервал короткий вскрик и энергичное ругательство: Рифмоплет по колено провалился в какую-то яму.

– Нора? – вопросительно бросил Челивис.

– Нет, – глухо ответил Тихоня. – А ну, пусти-ка…

Он вцепился в ветви растущего возле ямы куста – и куст неожиданно легко отошел в сторону, унося на корнях широкий пласт земли и мха и открывая в склоне черный лаз.

Всё четверо склонились над непонятной дырой. Затем переглянулись.

– Для воздуха! – сказал Рифмоплет и, морщась, стал растирать ушибленное колено. – Раз в горе подземный поселок должны быть туннели для воздуха.

– Широкий… – задумчиво прикинул Ралидж. – Пожалуй, смогу пролезть…

– Зачем? – не понял Рифмоплет.

– Не знаю. Скажу, когда оттуда выберусь… если выберусь… – Тут Ралиджу изменило самообладание, он зашипел, как змея, которую метлой гонят с садовой дорожки. – Зачем, зачем… Да затем, что не могу я вернуться и мальчишке этому, Ульдеку, в глаза посмотреть! Догнали тех гадов, поглядели на пленников – и назад!..

Пока он вполголоса бушевал, Челивис встал на четвереньки и заглянул внутрь.

– Тогда я первым, у меня плечи уже…

Это было сказано просто, без малейшей бравады. Орешек поперхнулся посреди фразы – так непохож был этот Челивис на прежнего, надменного до наглости Сына Рода. Словно их спутника подменили… или словно он прекратил играть какую-то дурацкую роль.

– А если там решетка? – сообразил Тихоня. – Развернуться не сможешь…

Циркач задрал подол рубахи. Вокруг волосатого тела была обмотана длинная веревка.

– На всякий случай, – пояснил он.

– Великолепно! – обрадовался Челивис, сбрасывая на траву плащ и расстегивая перевязь с мечом. – Давай сюда, на пояс… Если дерну – тащи меня назад.

Вытаскивать пришлось почти сразу после того, как сапоги Челивиса исчезли в дыре.

Извлеченный наружу Сын Рода имел весьма раздосадованный вид. Его щегольской наряд был перепачкан, но огорчение Челивиса было вызвано не этим.

– Там прут, – со злостью сказал он. – Поперек входа. Ржавый. Толстый.

Тихоня заглянул в черный зев дыры, затем молча отвязал веревку от пояса Челивиса и начал прилаживать себе на пояс.

– Не влезешь, плечи широкие… – сочувственно сказал Рифмоплет.

– Влезу, – буркнул циркач. – Дважды дерну – путь свободен.

И в самом деле, квадратное тело каким-то образом втиснулось, вмялось в лаз.

– Останешься караулить, – сказал Ралидж Рифмоплету, аккуратно кладя свой плащ на траву. – Не смей спорить! Нужно, чтоб кто-то нам отход прикрывал…

– Тихоня знак дает! – азартно перебил Сокола Челивис и юркнул в лаз, как лиса в знакомую нору.

Чуть выждав, Ралидж последовал за ним. Ползти было легко, только в одном месте он разорвал рукав о короткий обломок железного прута и подумал: «Ай да Тихоня! »

Внезапно под левым локтем дернулось что-то мягкое. Орешек чуть не вскрикнул, но вовремя сообразил, что между ним и стенкой лаза – сукно и мех.

Заплатка! Вот дрянь! Не лежалось ему у норы, за хозяином пополз! Только его здесь не хватало!

Свободной рукой Орешек притянул к лицу шуструю одежку и тихо выдохнул в капюшон несколько ругательств – таких свирепых и выразительных, что у любого уважающего себя плаща весь мех должен был бы поседеть…

Лаз вывел в широкий коридор, тускло освещенный далеко отстоящими друг от друга факелами. Точнее говоря, коридор шел внизу, а Орешек и его друзья очутились на длинном желобе-карнизе, тянущемся поверху вдоль стены. Орешек сначала не понял, для чего этот желоб предназначался, но потом сообразил: для стока воды, чтобы дожди и тающие снега не заливали коридор.

Ага, теперь направо… Где-то там пещера и клетка с пленниками.

Орешек полз, пока перед ним не возникли из полутьмы подошвы сапог Челивиса. Внизу четко выделялось световое пятно. Под двумя закрепленными в скобах факелами восседал в куче тряпья востроносый дедок трухлявого вида. Он тряс небольшую коробку – играл сам с собой в «радугу». При каждом удачном броске старикашка счастливо хихикал. Клетки с пленниками с желоба не было видно.