В самое сердце - Анна Батлук

Джоэль вел меня все дальше и дальше от храма. Я останавливалась, оглядывалась, но все же шла вперед. Лорд Премстор двигался на некотором отдалении от нас, и вид у него был такой задумчивый, что уверена, подлец замышлял какую-то гадость.

Мертвая тишина, в которой даже птицы не пели, хотя обычно в Гельсинорсе они заливались песнями, вдруг сменилась громким нарастающим гудением. Еще не битва, но точно ее предшественник.

— Джоэль, я так не могу, — простонала я наконец. — Давай вернемся!

— Зачем? — Джоэль остановился и прямо посмотрел на меня. Черты лица его словно потемнели, и я поняла, что лучший друг князя тоже волнуется. — Помочь мы ничем не сможем, зато отлично будем отвлекать Марка. Ты же не хочешь, чтобы он на какой-нибудь твой вскрик отвлекся и…

— Умер, — прошептала я.

Откликаясь на такое страшное слово, прогремел вдруг гром и резко потемнело, как при грозе. Я подняла голову вверх, ожидая, что на мое лицо упадут крупные капли дождя, но обнаружила, что дело не в магии дэва. На по-настоящему по-заритовски яркий круг солнца наплывала черная тень.

— Затмение! — ахнула я. Джоэль тоже поднял голову.

— Действительно, провидение невозможно обмануть, — хмуро сказал он. — Тот, кто сочинял легенды, словно бы точно знал, что встретиться потомки должны до затмения.

— Или затмение произошло из-за того, что они встретились, — не согласилась я. — Все? Это начало?

Луна была быстрой, и совсем скоро на потемневшем небосводе проявились созвездия. Огненное солнце совсем скрылось за черным шаром — виднелись только яркие всполохи вокруг луны в виде короны. А затем раздался грохот. Я упала, потому что земля затряслась, но Джоэль устоял и потянул меня за руку вверх.

— Идем. Неизвестно, какие будут удары, ты можешь пострадать.

Земля не прекращала содрогаться, так что поднялась я, опираясь на Джоэля, но затем отступила на шаг.

— Оливия, хватит, — устало сказал Джоэль. — Марк же сказал тебе.

— А мне плевать, — я задрала нос вверх. Услышав от меня такое, лорд Премстор громко охнул, словно у него вдруг открылись глаза на мое воспитание. Хотя уверена, он уже миллион раз пожалел о том, что выбрал меня в качестве невесты князя. — Сидеть во дворце и ждать, чем же все закончится, я не собираюсь.

Я развернулась и поплелась обратно к храму. Именно что поплелась, потому что идти быстро по трясущейся земле было попросту невозможно. Пришлось собрать подол платья, приподняв его почти на неприличную высоту, и передвигать ногами стало удобнее.

Я почти дошла уже к храму, как Джоэль схватил меня за локоть. Но не остановил, а наоборот, помог двигаться быстрее.

Площадь освещалась лишь светом звезд и отголосками почерневшего солнца, из-за чего разрушенная и вывороченная земля, плиты, торчащие из нее, казались могильниками. На паре домов виднелись повреждения, получается, что какие-то из магических ударов дэвы все-таки нанесли, но вот их самих не было.

— Где они? — я изумленно осматривалась. — Все закончилось? Так быстро?

Но грохот не прекращался, правда доносился он со стороны моря.

— Они на утесе, — Джоэль быстро огляделся. — Сюда, здесь конюшни, мы возьмем лошадей.

Легко сказать — лошади спокойными отнюдь не были. Они ржали, бились в стойлах — да я даже подойти к ним не могла. Но Джоэля смутить не могло ничего. Он подошел к одной из лошадей и закрыл глаза, словно решил стоя вздремнуть. Едва я хотела съязвить, как пара животных встали по стойке смирно.

— Ты и лошадям умеешь мысли внушать? — не поверила я. Джоэль молча бросил мне уздечку, намекая, что придется все делать самостоятельно.

Дэвы действительно были на у моря, на скале. Огромные, в облике рогатых чудовищ, покрытые сетью бугристых мышц, они поднимали вокруг себя огромные клубы пепла и пыли. Мы спускались на лошадях с холма, и битва простиралась перед нами как на ладони.

Огненный и воздушный дэвы висели в воздухе. Эогард и Марк сошлись чуть ли не врукопашную, нанося удары разрушительными волнами подчиненных стихий. Огонь и сгущенный воздух словно стали продолжением кулаков, как перчатки у бойцов в столице. Земляной и водный дэвы сойти с поверхности земли были не в состоянии, потому сражались на своих ногах, но наблюдать за этим оказалось страшнее.