Слово наемника - Евгений Шалашов

«Чего это я? – удивился я сам себе. – Чай, взрослые, ребенок у них будет. Их проблемы – куда идти и что делать…»

Ан нет… Ребенок, который родится у Марты, будет считаться сыном (или дочерью) Вальраса, но я-то буду знать правду. Странно, раньше я никогда не беспокоился о своих детях. Вообще, всегда считал, что это проблемы самих женщин, с которыми я вступал в связь. Насиловать не насиловал, не принуждал (война не в счет, тут особое дело!). Будут рожать, скинут ли плод – у женщин своя голова на плечах.

Знал, что где-то подрастает герцог Уррийский (кажется, Максимилиан-Отто-Франц?), но родительских чувств к нему не испытывал. Может, потому что герцогиня Лилиана-Августа-Фредерика-Азалия (не исключено, что и сам Отто Уррийский) использовала меня как племенного жеребца? А какой спрос с производителя?

А тут меня зацепило. У Марты будет ребенок, и неважно, что его отцом будет считаться другой человек. Коль скоро я помог ему появиться на свет, так должен хоть что-то сделать.

«Стоп, а чего я голову-то ломаю? – осенило меня. – Выпишу грамоту, что мастер Вальрас и супруга его Марта служили империи Лотов как вольнонаемные мастера. Сим подтверждаю – колонель Артакс». Личной печати, правда, у меня нет, но кому нужно, проверят на подлинность подпись Артакса. Вот и все!

Решив, что смогу «легализировать» каторжника и наемного убийцу (кстати, как это будет в женском роде?), я повеселел. А тут еще и мой спутник Жан решил-таки начать разговор.

Щипач не хотел садиться в одну телегу со мной. Не потому, что не нравилась компания, а из-за чёрного порошка.

Хельмут и Всемир наткнулись на бочонки случайно. Поначалу решили, что вино, обрадовались, но, не найдя ни краника, ни затычки, удивились, а разломав крышку и подсветив факелом, удивились еще больше. Я до сих пор удивляюсь, как они не взлетели на воздух?

Когда парни поведали о находке, я решил прихватить с собой несколько бочонков, а остальные, не мудрствуя лукаво, залить водой. Если фон Флики владеют секретом черного порошка – понаделают нового, а если нет, так и тоффель с ним!

Жан, пробывший на каторге дольше, чем я, хорошо представлял, на что годится невзрачная пыль. Ну а я не стал ему говорить, что для вящего эффекта нужно поместить порошок в какой-нибудь пустотелый сосуд и поджечь. Вспомнил файеры, виденные в детстве, а остальное нетрудно сообразить.

– Ты что дальше делать собираешься? – поинтересовался щипач. – Поедешь в свой Ульбург бургомистра раком ставить?

– Поставлю, – кивнул я. – И бургомистра поставлю, и весь город за компанию.

– Ишь ты, – уважительно присвистнул вор. – А город-то зачем?

– Есть причина, – уклончиво ответил я.

– Для того и черную пыль взял? – спросил щипач, но сам и ответил: – Правильно. Рванет так рванет!

– На весь Ульбург не хватит, но на Надвратную башню – вполне. А все остальное горожане сами снесут, коли жить захотят.

– Да, крепко тебе городишко-то насолил, крепко…

Мне почему-то не хотелось рассказывать о моем последнем пребывании в Ульбурге. Равно как не хотелось делиться с Жаном-щипачом планами мести. Зачем? Бешеной ярости, застилавшей глаза, заставляя крушить и сметать все на своем пути, у меня не было. Возможно, я просто «перегорел». Можно бы вообще плюнуть на этот вшивый городишко и ехать дальше. Можно-то можно, но – нельзя! Нельзя оставлять на этом свете города, что предают своих героев. Ульбург будет разрушен.

– А что там у тебя с нашим королем стряслось? – не желал оставлять меня в покое щипач. – За что он на тебя взъелся?

– В каком смысле – взъелся? – удивился я. Не удержавшись, добавил: – Это мне бы на него нужно взъесться.

– Расскажи-ка все по порядку, – потребовал Жак. Именно – потребовал, а не попросил! Потом, поймав мой насмешливый взгляд, примирительно добавил: – Я же не просто так спрашиваю. Дня за два, как ты нас освободил, на рудник весточка пришла. Мол, «король» приказал – тот, кто повстречает наемника Артакса, должен его убить. Мы с ребятами голову ломали – с чего это вдруг? Сам же наемнику слово сказал, а теперь убить хочет? Что-то тут не так…

– Чего ж не убили? – усмехнулся я. – Была же такая возможность…

– Ты, наемник, нас совсем за людей не считаешь? Мы же только на тебя и надеялись… Кто мы после этого будем?

От обиды голос Жана-щипача задрожал, и он неожиданно всхлипнул.

– Не сердись, – попросил я, приобняв парня за плечи. – Это я так, сдуру сказал. Понимаешь, уже привык, что меня постоянно предают…

– Ладно, проехали, – грубовато сказал вор и высморкался, скрывая слезы. – Но ты бы рассказал, как все дело было. Я ведь среди нашего брата человек непоследний, сам знаешь…

Что ж… Я рассказал щипачу обо всем, что случилось со мной после нашего расставания. Как я убил старика-нищего, отнял телегу у братьев-язычников и встретился с шайкой Марты. И о поединке за «титул», и о том, как меня арестовали, как мой старый друг вел себя на суде. Даже не стал скрывать самого неприятного – картины, какую увидел в доме бывшей любовницы.

– Дела… – протянул щипач, когда я завершил свой рассказ. – Выходит, король не только тебя, но и всех нас предал.

– Почему? – не понял я.

– Ну ты же ему сказал, что хочешь из рудника каторжников освободить? Сказал. Значит, должен был король воров озаботиться, чтобы тебя любой ценой из тюрьмы высвободить. Ну, – развел Жан руками, – понятное дело, не смог бы он тебя из тюрьмы спасти. Но зачем было на суде против тебя свидетельствовать? С него ведь народ воровской может и спросить за такие штучки-дрючки…

– Выкрутится! – уверенно отозвался я. – Жак Оглобля еще и не из такой беды выкручивался. Скажет – убийц да воров я не предавал, а то, что про наемника на суде свидетельствовал, что тут такого? Наемник – он человек чужой. А то, что слово знает, так при чем тут я? Может, под пыткой у кого вызнал? Кто докажет, что я ему слово сказал?

– Может – да, а может – и нет, – пожал вор плечами. – Но тут еще одна тонкость есть. Можно королю вопрос задать – не захотел ли он деньги присвоить, которые должен был тебе за поединок заплатить? Деньги за поединок – дело святое. Это как долг за проигрыш. Проиграл – плати!

– Придумает что-нибудь. Скажет – деньги наемнику я заплатил при свидетелях. И свидетелей приведет.

– Вишь, так-то оно так… Но и спрашивать его не дураки будут, а люди бывалые. Тут выкрутился, там открестился. Это тоже подозрительно. А король воров должен свою честь блюсти!

Я едва не заржал, как мой гнедой, заслышав высокопарную чушь о чести, что должен блюсти король воров и душегубов! Ишь ты, «воровская честь»… Ну и ну…

– Как я понимаю, ты мне не все рассказал? – настаивал щипач. – Ты же нашего короля много лет знаешь. Наверняка известно что-то такое, что ему костью в горле станет. По глазам вижу, что знаешь. Знаешь, но не говоришь…