Магнолия императора - Лю Ляньцзы

– Сегодня очень жарко, можете идти помедленнее, – сказала я им. Потом я наклонилась к Цзиньси: – Далеко еще?

– Надо пройти сад Шанлинь, потом дойти до конца Ёнсяна [110], затем повернуть на север, а там уже недалеко.

Дома в конце улицы были совсем небольшими. Здесь жили служанки самого низкого ранга. Чем дальше мы продвигались, тем безлюднее становилось, словно мы оказались на необитаемом острове. Наконец я увидела Холодный дворец. Он был огромным, но, судя по внешнему виду, за ним давно не ухаживали. Могло даже показаться, что в нем никто не жил. Черепица на крыше во многих местах была сломана, на расписных балках и резных балюстрадах лежал толстый слой пыли и висела плотная паутина. Золотой орнамент, украшавший дворец, настолько стерся, что было невозможно разобрать, что же там было нарисовано.

Я еще не успела войти во дворец, как до меня уже донесся женский охрипший голос, осыпающий проклятиями мою голову. Я велела евнухам, несшим паланкин, остановиться у ворот. Я вошла на территорию дворца в сопровождении Цзиньси и Хуаньби. Во дворе находилось несколько евнухов. Стоило им меня увидеть, как они тут же опустились на колени и поздоровались. Даже Ли Чан оказался на земле, хотя, согласно дворцовому этикету, он, будучи личным помощником императора, мог не становиться на колени, а лишь поклониться.

– Доброго здравия, ваньи, – обратился он ко мне.

– Евнух Ли, поднимись, – учтиво попросила я его, а затем жестом разрешила встать и остальным евнухам. – Позволь узнать, почему ты все еще не выполнил порученное тебе задание?

Ли Чан горько усмехнулся и указал на незамолкающую девушку:

– Госпожа, а вы сами поглядите на эту нахалку.

В глазах Юй появился животный страх. Она бросилась вперед и схватилась за подол моей юбки.

– Зачем ты пришла? Где император? Где он?! – закричала она, высматривая государя за моей спиной.

Цзиньси и Ли Чан хором закричали:

– Сейчас же отпусти младшую хозяйку!

Я равнодушно оттолкнула от себя бывшую наложницу.

– Тело нашего государя ценнее всего золота мира. Думаешь, он мог бы ступить на территорию Холодного дворца?

Одежда Юй была порвана, волосы растрепаны, свет надежды, который горел в ее глазах совсем недавно, потускнел, как потухшая свеча. Она указала на меня и закричала:

– Это все ты! Это ты виновата, мерзавка! Ты надоумила государя убить меня! Тварь!

Хуаньби загородила меня собой, испугавшись, что взбешенная девица может мне навредить. Откуда-то сверху вдруг полетела пыль. Видимо, она слетела из-за слишком громких криков. Я не успела отойти, поэтому пыль упала мне на плечи и попала в нос и рот. Я отчаянно закашляла.

Юй, увидев это, радостно захлопала в ладоши:

– Ура! Получай, бессердечная мерзавка! Тебя само Небо наказывает!

Ли Чан, услышав, как Юй меня ругает, замахнулся и влепил ей звонкую пощечину. Левая щека у нее сразу опухла, и на коже проявился четкий отпечаток мужской ладони. Юй потерла покрасневшую щеку и посмотрела на меня со злобной ухмылкой.

Я вынула носовой платок и смахнула пыль с плеч.

– Ты сама натворила бед и заслужила смерть, – холодно сказала я. – А это всего лишь пыль. Да, неприятно, но ее можно легко смахнуть. Неужели пыль так сильно обрадовала бывшую фаворитку императора?

Юй быстро поняла мой намек, и ее смех затих. Она прожигала меня взглядом, а я равнодушно смотрела в ответ.

– Ты не хочешь умирать, потому что считаешь, что не за что? Тогда я тебе напомню, что ты велела своим слугам подсыпать яд в мое лекарство. У нас есть свидетели и доказательства. Тебе нет оправдания.

Бывшая наложница стиснула зубы и прошипела:

– Да, я приказала своим людям убить тебя, потому что из-за тебя я оказалась в этом проклятом месте. Если бы было можно, я бы зубами вгрызлась в твои кости и выпила бы всю кровь! Чтоб ты никогда не смогла перевоплотиться, тварь!

Ли Чан снова хотел ударить Юй, но я подняла руку и остановила его. Он послушано отошел и встал за моей спиной.

– Ты ведь призналась в злодеяниях. Почему же не можешь спокойно принять свою смерть?

– Я никого не виню в том, что из-за моей глупости меня раскрыли и император сослал меня в Холодный дворец. Но как только я тут оказалась, государь неожиданно приказал мне убить себя! Это ведь ты его подговорила! Кто еще?!

– Думаешь, мне надо кого-то подговаривать? Если вспомнишь, как именно ты привлекла внимание императора, то все поймешь. – Я замолкла на пару секунд, а потом, улыбнувшись, продолжила: – Помнишь ту фразу, что прозвучала в новогоднюю ночь в саду Имэй? «О, северный ветер, если ты понимаешь мои чувства, не сдувай эту красоту».

Недоумение на лице Юй быстро сменилось испугом.

– Так это была ты! – завизжала она. – Это была ты! – Она вытянула руки и кинулась на меня, истошно вопя. – В ту ночь там была ты! Я поднялась на вершину из-за тебя и из-за тебя же я умру!

Я успела увернуться и Юй пролетела мимо. Она ударилась о землю с такой силой, что вверх поднялся столб пыли.

– Что за манеры? – Я повернулась к Цзиньси. – Ударь ее!

Служанка подошла к Юй и дважды ударила ее по щекам. У Цзиньси оказалась тяжелая рука: у девушки треснула губа и по подбородку побежала тонкая струйка крови.

Увидев, что Юй затихла после пощечин Цзиньси, я велела служанке отойти, а сама вышла вперед.

– Ты привлекла императора благодаря не своим талантам, а наглости. Тебе следовало быть осторожной и осмотрительной и смиренно выполнять долг наложницы, но что ты сделала? Ты как ветер поднимала волны, постоянно устраивая скандалы в гареме. Тебя уже наказали один раз, но ты перешла все границы, попытавшись отравить меня. Думаешь, я тебя прощу?!

Пока я говорила, глаза брошенной наложницы становились все круглее от охватившего ее страха. Когда я сказала, что не собираюсь ее прощать, она подскочила с земли и попыталась сбежать. Ли Чан вовремя это заметил, схватил ее и толкнул назад. Юй неистово замотала головой, приговаривая, как сумасшедшая:

– Я не умру! Я не умру! Император любит слушать, как я пою. Он не заставит меня умереть!

Она закричала и снова рванула к воротам, но младшие евнухи схватили ее и повалили на землю.

Я жестом велела евнуху Ли подойти.

– Так не может продолжаться, – прошептала я, нахмурившись. – Император и так обеспокоен, что у императрицы разыгрались головные боли. Нельзя, чтобы эта девица устраивала скандалы.

Ли Чан тяжело