Империя травы. Том 1 - Тэд Уильямс

– Рудур поставит его на место, нужно только немного подождать, и все это увидят, – сказал кто-то на наббанайском. – Рудур никому не позволит взлететь выше, чем он.

Порто повернулся, чтобы посмотреть на мужчин у себя за спиной, и увидел троих в грязной одежде, которая наверняка была безупречно чистой, когда они отправились в путь.

– А кто это только что въехал в лагерь? – спросил Порто у бородатого мужчины. – Вождь клана Жеребца?

Купец бросил на него быстрый подозрительный взгляд, но ответил:

– Его зовут Унвер – он тан северных кланов, который хочет занять более высокое положение. Судя по всему, он уже успел сделать себе имя, и Рудур хочет встретиться с ним лицом к лицу. – Купец прищурился и посмотрел в темноту. – А кто ты такой, друг? Я тебя не узнаю.

– Мы наемники, – ответил Порто. – Ищем работу.

– Возможно, нам понадобятся такие люди. – Купец окинул его придирчивым взглядом с головы до ног. – Однако я должен сказать, что вы не самые впечатляющие наемники из тех, что мне доводилось видеть. Ты, сэр, очень стар, а твой спутник слишком толстый. Вы оба не можете рассчитывать на полную плату.

Левиас зашевелился.

– Что он говорит? – спросил он.

– Они хотят нас нанять, – ответил Порто, который отнесся к происходящему с юмором.

– Тогда скажи им, что нам не нужна их вонючая работа. – Похоже, Левиас узнал слово «толстый».

– Мой спутник благодарит вас за предложение, но мы уже нашли работу, – Порто вновь перешел на наббанийский. – Но, пожалуйста, ответьте еще на один вопрос. Почему так много людей собралось, чтобы посмотреть, как тан встречается с Рудуром? Должно быть, такие встречи бывают довольно часто?

– На самом деле, нет, – ответил купец, а потом огляделся по сторонам и понизил голос: – Этот тан Унвер… кое-кто утверждает, будто шан вернулся.

Порто уже доводилось слышать этот титул – он означал: великий король, тан над всеми танами.

– Неужели правда? – спросил Порто.

– Да хранит нас Эйдон. – Купец сотворил знак Дерева на груди, широко и многозначительно, а на его круглом лице появилась искренняя тревога. – Нам лучше молиться, чтобы это было не так, – в противном случае все наши города сгорят.

Раздосадованный Эолейр, настроение которого становилось все хуже, закутался в плащ и наклонился к огню. Он радовался, что лето еще не закончилось, но уже давно отвык спать на земле, и его слабое старое тело и хрупкие кости давали о себе знать. Кроме того, кусачие насекомые, живущие у озера, казалось, имели что-то личное против него. А хуже всего было то, что с завязанными запястьями он не мог почесать укушенное место. Только разговор мог отвлечь его от печальных мыслей, но длиннобородый Хотмер был не слишком болтливым.

– И почему все так заинтересовались встречей Рудура Рыжебородого с каким-то таном? – снова спросил Эолейр, потому что в первый раз так и не получил ответа.

Вечером большая часть отряда Агвальта покинула лагерь, чтобы насладиться удовольствиями, которые мог предоставить Танемут. Несколько человек отправились в лагерь клана Черного Медведя, расположенного у подножия священных гор, – их заинтересовали слухи о Рыжебородом и новом тане клана Жеребца.

Хотмер сделал большой глоток из меха, а потом предложил его Эолейру, который умудрился сделать пару глотков, несмотря на связанные запястья.

– Ничего интересного, – сказал разбойник, а потом, после некоторых размышлений, добавил: – Я ненавижу этих людей.

Эолейр не сразу его понял.

– Тритингов? – уточнил он. – Но разве ты сам не из их числа?

Хотмер сердито фыркнул.

– Но я не из кланов. И не из тех, кто родился в Гадринсетте.

Эолейр решил пока не отвлекаться на последние слова Хотмера.

– Но кто такой этот Энвер и почему все о нем говорят?

Хотмер сплюнул в огонь и некоторое время смотрел, как шипит плевок.

– Унвер, а не Энвер. Потому что поговаривают, что он шан.

Эолейр слышал это слово, но очень давно, еще во времена своей молодости.

– Что-то вроде военачальника?

– Избранный богом, – сказал Хотмер. – Он должен объединить все кланы. Говорят, что знаки следуют за ним, как птицы за крестьянином, сажающим зерна. – Он вздохнул и сделал еще один глоток из меха. – Дерьмо и больше ничего.

Это было заметно больше, чем Эолейру обычно удавалось вытянуть из Хотмера.

– Иногда мне кажется, что боги не особо интересуются нашей жизнью, в отличие от того, что принято считать, – заявил Эолейр. – Неужели они слушают каждую молитву? Выполняют ли они пожелания одного человека и отвергают другого? Мой народ считает, что боги спорят и даже сражаются между собой, как люди. Как ты думаешь, такое может быть?

– Не знаю. Мне все равно. – Хотмер замолчал, погрузившись в собственные мысли, он больше не хотел разговаривать.

Эолейр уже собрался перебраться туда, где все спали, когда к ним подошел Главарь разбойников Агвальт, который вернулся из того места, где выпивки было более чем достаточно. Светловолосый разбойник остановился и посмотрел на Хотмера и Эолейра.

– Ты не гасила костер ради меня, мама? – спросил он у Хотмера. – Ты приготовила мне лепешки на горячих камнях?

Хотмер ничего не ответил. Вождь повернулся к Эолейру:

– Вот. Дай мне твои руки.

Граф не доверял пьяной болтовне разбойника, к тому же в последнее время он двигался не слишком быстро, что рассердило Агвальта.

– Клянусь сожженными пальцами Тасдара, поторопись! Ты заставляешь меня пожалеть о своей доброте.

Когда Эолейр наконец протянул к Агвальту руки, тот развязал узел, и веревка упала на землю.

– Вот так. Мы ведь не хотим, чтобы твои руки почернели и отвалились, верно? Мы ведь собираемся получить за тебя хорошую сумму золотом. Ну, давай, разотри запястья. Твоя свобода продлится недолго.

– Тем не менее благодарю. – У Эолейра появилось ощущение, что его руки кто-то колет невидимыми иголками.

– Если хочешь продемонстрировать свою благодарность, не делай ничего, что заставило бы меня пожалеть о моей доброте. Я бы предпочел получить выкуп за целого тебя, но возможны и другие варианты. Мы друг друга поняли?

– Да, поняли.

Однако Агвальт не уходил, он продолжал стоять на месте, слегка покачиваясь.

– Я видел так называемого шана, – заявил он. – Он въехал в лагерь Рудура с дюжиной воинов из клана Жеребца, надменный до последнего предела. Он глупец. Рудур съест его, как весеннего ягненка, и выплюнет кости.

– Вы не верите, что он шан?