Ричард Длинные Руки - принц - Гай Юлий Орловский

Из черного зева башни часто и сильно били стрелами. Через некоторое время оттуда перебросили другой мост, поуже, но по нему бросились с такой яростью, кипя жаждой отомстить за павших, что защитники начали отступать.

Норберт сказал с бессильной злостью:

— Эх, а вот там уже открывают ворота!..

Уже сотни людей поднимаются по лестницам, прикрываясь щитами, и там на краю вступают в схватку с защитниками. На стенах везде завязался кровавый бой, а в это время тяжелые створки ворот дрогнули и раздвинулись. С этой стороны к ним подбежали воины и, ухватившись за края, с силой потянули на себя.

Первым в распахивающиеся ворота ворвался, как вихрь, едва не задев створки ногами в стременах, рослый всадник в блестящем доспехе и с пышным султаном перьев на шлеме.

Он размахивал огромным мечом над головой и что-то орал, за ним поспешно устремились его рыцари.

— Граф Табард Вустерский, — пробормотал я. — Вот уж в самом деле Голдвин послал сюда лучших…

За блестящим графом, которого Ротильда называла сильнейшим воином королевства и лучшим полководцем, победно ворвалась тяжелая конница.

— Все, — сказал Норберт обреченно. — Не успели…

— Крепость захвачена, — пробормотал я, лихорадочно перебирая варианты. — Но зачем нам крепость?

— Ваше высочество?

— Не лучше ли взять всю Мезину, — сказал я задумчиво так, словно это только сейчас пришло в голову. — Все, идем!.. Поднимайте людей!

Через несколько минут, когда все торопливо оседлали коней и вскакивали в седла, я пустил Зайчика в галоп. Сзади раздался отчаянный вопль, я с неохотой сбавил скорость.

Меня догнали, насмерть испуганные не схваткой, в которую я лезу, а тем, что буду сражаться один и погибну, а позор падет на них.

— Напавшее войско рассыплется по городу, — крикнул я, — они будут захватывать башни, арсеналы, бараки, поняли?

Норберт крикнул в ответ:

— А мы?

— В донжон, — прокричал я. — Туда, где будет основная схватка!

— Нас хватит?

— Бьют не числом, а умением!

— Ваше высочество, — вскрикнул он, — взять эту крепость и перебить в ней всех — очень важно для Голдвина. И он ни перед чем не остановится!

Я ответил резко:

— Тогда и я ни перед чем.

— Ваше высочество?

— Смелость города берет, — ответил я бодро, хотя сердце бьется, как овечий хвост при виде волка, — а мы возьмем всего лишь крепость… или хотя бы ее сердце!

Он что-то говорил еще, но я уже выдернул меч и прибавил скорости Зайчику.

В распахнутые ворота влетели последние конники, теперь пошла пехота, я успел влететь перед ними и послал Зайчика в центр крепости, где и должен быть донжон.

Везде безобразные и беспорядочные схватки, крики, лязг металла, ржание испуганных коней, в одном месте на меня оглянулись и что-то спросили, я не ответил, в другом месте один выругался и бросился на меня с поднятым мечом, я сшиб его конем и понесся дальше. Вообще-то хорошо, что пока нет погон и прочих опознавательных знаков, из-за чего все отряды, даже крохотные, таскают с собой тяжелые и неудобные знамена…

На улицах пусто, иные всадники, из нерыцарей, соскакивают с коней и врываются в дома, но большая часть пронеслась в сторону центра, как и я.

Зайчик сбивал корпусом и даже не останавливался, чтобы растоптать жертву, я старался нигде не задерживаться, пробился в центр, там не донжон, а настоящий дворец, хотя с толстыми стенами и узкими окнами-бойницами.

На моих глазах два арбалетных болта блеснули на солнце оттуда, а здесь двое всадников из числа осаждающих с яростными криками сползли на землю.

В этот же момент дверь рухнула под натиском десятков тяжелых тел в стальных доспехах, и орущая масса ринулась внутрь.

Я не стал покидать седло, направил было Зайчика в пролом, но по ту сторону рухнувших ворот идет ожесточенная схватка. Трое защитников схватились с гигантом в темных доспехах, тот свирепо рубит красным мечом, и за считаные мгновения один упал, рассеченный почти надвое, второй отшатнулся, но кончик багрового меча достал и прочертил глубокую борозду на грудном панцире с такой легкостью, словно тот из бумаги.

Из длинной раны выплеснулась кровь, вторым ударом темный рыцарь срубил руку и тут же развернулся к третьему, что без всякого эффекта нанес два, казалось бы, сокрушающих удара ему в плечо топором.

Я подоспел как раз в момент, когда третий защитник подставил щит под стремительно опускающийся меч, щит разлетелся вдребезги, словно льдинка, а меч глубоко врубился несчастному в грудь.

— Ах ты сволочь! — заорал я. — Колдовство?.. А ну дерись со мной, скотина!

Темный развернулся в мою сторону. Я соскочил на землю, наши мечи сшиблись, высекая искры. Багровое лезвие его меча становилось все ярче, уже полыхающий пурпур, я чувствовал злость и нарастающий страх, колдовство не исчезает, как бы мне ни хотелось, а он рубил быстро и страшно, заставляя меня отступать.

В бешенстве я ускорил движения до предела, но все еще не мог пробить его защиту, но темный вдруг отпрянул, посмотрел на мой меч, — он начинал светиться нежной голубизной.

— Ага! — заорал я. — Ну?

Он спохватился и подставил меч под мой удар, клинки столкнулись с прежним скрежетом, искры полетели злые и острые, затем раздался даже не звон, а звериный крик боли.

Его меч переломился, а мой продолжил опускаться и рассек шлем так, что лезвие остановилось только на уровне челюсти.

Я торопливо выдернул его, за это время опомнились те, что наблюдали за поединком, ринулись на меня, я вертелся во все стороны и рубил, рубил, начиная чувствовать усталость и страх, что вот сейчас все закончится…

Со стороны выбитых ворот крепости нарастает грохот копыт и дикий победный рев:

— Ричард!..

— Ричард Завоеватель!

— Слава Ричарду!

На меня продолжали бросаться со всех сторон, я остервенело рубил, наконец закричал бешено:

— Кто не бросит оружие немедленно, тот будет повешен!

Кто-то растерялся, другие же, напротив, ринулись вообще озверело. Я рубил, крушил, повергал, сбивал с ног, затем сзади послышался храп, это Зайчик идет следом, закрывая мою спину, а иной раз и вырываясь вперед.

Я вскочил в седло, пронесся через зал и, заслышав крики и лязг оружия наверху, направил арбогастра по широкой каменной лестнице.

Он с удовольствием прогрохотал копытами по ступенькам, укрытым красным ковром. На втором этаже идет ожесточенный бой, я надвинулся сзади, как буря.

— Всем, — прокричал так, будто я на горе, а они далеко в долине, — сложить оружие!..

Нападавшие оглянулись, а уцелевшие защитники, тяжело дыша, прислонились к стенам, не выпуская из рук мечи. Глава отряда, высокий ладный рыцарь с жестоким высокомерным лицом, всмотрелся в меня, глаза в изумлении расширились.