Бракованная - Виктория Яровая

– Вы можете проверить ее кровь в нашем медблоке.

Мы все отступили назад, и вскоре медблок стал казаться совсем крохотным от количества набившегося туда народа. Только я хотела попросить Нора выйти, как их главный сказал:

– Солар, возьмите за руку Таргиса и смотрите прямо на него, не отводя взгляда. Вторую руку положите сюда.

И он указал на стол. Черт! Я думала, что если Нора не будет рядом, то смогу обмануть кровь, как уже делала не один раз. Но как мне сделать это теперь, держа его за руку? О Боги! Я пропала! Здесь точно будет резня. Нор не выпустит никого с корабля и сам пострадает. Нужно успокоиться. Сосредоточься, Хлоя!

Я крепко держала Нора за руку. Моя рука мелко дрожала, и он легонько ободряюще ее сжал. Стало полегче. Он рядом, он любит, он защитит. Я благодарно ему улыбнулась и расфокусировала свой взгляд, чтобы видеть как можно менее четко. Затем снова проделала то, что делала уже много раз.

Взглянула на Нора – и вместо головы у него уже огромная картофелина. Спасибо моей фантазии: она у меня очень быстро и качественно визуализирует всякий бред, приходящий в мою светлую голову. И я даже хихикнула.

– Все хорошо? – проговорила картошка-капитан, и я чуть не засмеялась в голос.

Со стороны это выглядело, наверное, очень странно, но я пыталась не выпасть из своей фантазии.

– А ты любишь картошку? – спросила я его.

И большая картофелина ответила мне:

– А что это такое?

И я снова хихикнула, и даже не почувствовала, как в тыльную сторону ладони в вену ввели крохотный датчик. Я старалась удержать этот образ, который должен был скрыть ото всех мою реакцию крови на присутствие капитана.

Несколько секунд пролетели незаметно, и вскоре датчик был извлечен. А слегка растерявшийся сотрудник корпорации недоверчиво разглядывал показатели моей крови. Ни следа хэгденоли! Я постаралась скрыть выдох облегчения, но все же он прозвучал достаточно громко.

Все удивленно смотрели на меня, в том числе Нор и Марк. У Марка даже глаза заблестели от предвкушения, как он будет потом меня мучить, чтобы узнать, как у меня это вышло. Фиг тебе!

– Приносим свои извинения, – сквозь зубы процедил мужчина.

Он дал сигнал своим расходиться и, уже стоя у двери, обернулся и спросил:

– И все же я не понимаю, почему Вы называли ее лэтиной?

Тут уже не выдержала я и, заглядывая в глаза Нору, проговорила извиняющимся тоном:

– Прости, милый, что наши с тобой игры вышли за пределы спальни, я хотела сделать тебе сюрприз, но запись случайно попала в галанет. Прости. Остальные все наши забавы под надежной защитой, – и я скорчила обольстительно-заговорщицкую мордашку.

У Нора только слегка дернулась бровь и краешек губ, а мужчина смущенно кашлянул.

– Ясно, – сказал он таким тоном, словно обращался к каким-то извращенцам. – Выход я найду сам.

Когда за ним закрылась дверь, мы все трое еще раз синхронно выдохнули. Пронесло.

– Как ты это сделала? – тут же набросился на меня Марк.

– Марк, отвали от нее, – устало проговорил Нор. – Иди лучше сюда, разводиться будем.

– Да-да, конечно, только сейчас быстро проверю кое-что.

И он, словно призрак, испарился за дверью. Такой скорости от него не ожидал даже Нор, поэтому удивленно смотрел ему вслед.

– Куда это он?

А я лишь пожала плечами и широко улыбнулась. Нравится мне это Марк. Очень догадливый мужик.

– Ну давай, тогда мы с тобой сейчас аннулируем союз, а Марка я потом выловлю и пришлю тебе все данные.

И он протянул мне кватрис. А я даже непроизвольно отступила на шаг. Ну нет, так нечестно. Я уже за эти несколько минут привыкла быть его женой. Не хочу разводиться. И я опустила голову.

– Хлоя, ты чего? – его голос звучал удивленно.

– А мы можем, – я замялась и не знала, как объяснить то, что чувствовала, – ну, не …

Он подошел ко мне вплотную.

– Что «не»? – его голос сел от напряжения, и он даже не пытался это скрыть.

Я покраснела от смущения.

– Ну, не делать этого.

– Не разводиться?

Я легонько кивнула, все еще не поднимая головы. Сначала висела полная тишина, а затем прозвучал его, какой-то странный, голос:

– Ну-у-у, не зна-а-а-ю, – специально растягивая слова, начал он. – Если бы ты меня хорошо попросила, то может быть.

Что? Совсем оборзел? И я в полном возмущении подняла на него взгляд. На его счастливом лице сияла широкая и такая родная кривоватая улыбка. Но тут она быстро исчезла с лица, а в глазах появилась тревога.

– Это ведь то, о чем я подумал? Да?

– А что ты подумал?

– Что ты хочешь остаться со мной и, возможно…, – он замялся, – возможно, я тебе немного нравлюсь.

– Нет, ты мне не нравишься, – я с лёгким чувством отмщения смотрела, как его лицо приобретает скорбное выражение. – Я люблю тебя, Нор.

На меня обрушились такие крепкие объятия, что я стала опасаться за свои ребра. Он слегка отстранился и, взяв мое лицо в ладони, прошептал мне прямо в губы:

– Я тоже так тебя люблю. Прости меня за все и останься моей женой.

– Э, нет! Ишь ты, хитрый какой! Проскочил все этапы, и доволен! Ты мне еще должен пылкие ухаживания, тайные ночные встречи, сверхромантичное предложение руки и сердца. Но я тебе откажу из вредности, а ты должен упрямо добиваться моей руки, а потом у нас должна быть пышная свадьба!

Он весело засмеялся:

– Договорились, так что, сейчас разводимся?

– Не-не-не. Ну зачем? Одно другому ведь не мешает?

– И кто из нас хитрюга? Снимать сливочки, когда уже известен результат?

– Скажем так: мы достойны друг друга.

– Это уж точно! – до нас донесся громкий голос Марка. – Оба упрямые, как бараны. Давайте выметайтесь из моего медблока, устроили тут место свиданий. Кыш, кыш, кыш!

Мы с Нором засмеялись. Он подхватил меня на руки, и мы оставили довольно улыбающегося Марка позади. Нам о стольком нужно поговорить, и не только поговорить. И я теснее прижалась к его груди, чувствуя его взволнованное дыхание над ушком.