Шторм войны - Виктория Авеярд

Медленно и осторожно он прячет пистолет в сумку на боку. Когда мистер Коул поворачивается, я замечаю татуировку на шее.

– Ладно, – бормочет он оторопело.

Похоже, до него только теперь начало доходить.

Он откашливается.

– Смена на узле уже в курсе. Они обесточат весь город при первом ударе, после сигнала. Устрой короткое замыкание с помощью грозы. Серебряные не поймут, что дело в нас. Помоги выиграть время.

Эту часть плана разработала Алая гвардия вместе со своими агентами в Новом городе.

– Все знают про сигналы? – спрашиваю я, просто, чтобы удостовериться.

Алая гвардия, которая проникла в город вместе с нами, уже рассредоточилась по улицам, устанавливая бомбы. Раскладывая ловушки.

Коул мрачнеет и хмурится.

– Все, кому можно доверять. У нас свое подполье, но и осведомители повсюду.

Я стараюсь не думать о том, что будет, если о предстоящей операции узнает не тот человек. Сам Мэйвен, возможно, нагрянет в Новый город и подавит беспорядки. Обрушит эту отравленную, загрязненную землю на наши головы. И если здесь мы потерпим поражение, что останется другим трущобным городам? Что докажет наша попытка?

«Что ничего нельзя сделать. Что этих людей нельзя спасти».

Килорн замечает мое беспокойство и подталкивает меня в плечо, хотя бы для того, чтобы привести в чувство. Кэмерон, что неудивительно, больше занята отцом.

– Ладно, – говорит она. – Просто будь внимательнее, блин.

Коул качает головой.

– Не ругайся, Кэм.

Та внезапно улыбается и обвивает своими длинными руками шею отца.

– Поцелуй за меня маму, – негромко говорит она.

– Ты сама ее скоро поцелуешь, – шепчет мистер Коул в ответ, слегка оторвав дочь от земли. Они на мгновение закрывают глаза, цепляясь друг за друга.

Я невольно думаю о своей семье, которая осталась так далеко. В безопасном месте. В горах, за тысячу миль отсюда, под защитой другой страны, пообещавшей сражаться вместе с нами. Мои родители, братья и сестра живут с надеждой, впервые за много лет. Это несправедливо, особенно по отношению к Кэмерон, которая пережила гораздо больше ужасов, чем я. Но я рада, что не надо думать еще и о безопасности родных, помимо всего прочего. Я едва справляюсь с тревогой за тех дорогих мне людей, которые продолжают сражаться.

Кэмерон первой прерывает объятия. И это знак недюжинной силы. Мистер Коул следует ее примеру и отпускает дочь. Он отступает, сопя и глядя под ноги. Скрывая внезапно покрасневшие глаза. Слезы выступают и у Кэмерон; она шаркает ботинком по грязной мостовой, рассеянно копаясь в пыли.

– Ну? – говорит она, повернувшись ко мне. Глаза у нее мокрые.

– Полезли.

Мы смотрим на город зорко, как ястребы, устроившись у окон, выходящих в разные стороны. Я протираю стекло рукавом. Он лишь размазывает грязь, оставляя коричневые разводы. От каждого движения на чердаке тучей поднимается пыль. Килорн хрипло кашляет, прикрывая рот ладонью.

– Я вижу дым с этой стороны, между фабриками, – говорит он.

Стоя у своего окна, Кэмерон пожимает плечами.

– Сектор автомехаников, – отвечает она, не поворачиваясь. – Конвейеры заклинило полчаса назад. Смену снимут, и рабочие будут околачиваться у ворот, прося выдать им дневной заработок. Надсмотрщики откажут. Охранники попытаются навести порядок, – она усмехается. – Настоящий бардак.

– Какого цвета дым, Килорн? – спрашиваю я, продолжая обозревать свой сектор города.

С высоты Новый город кажется меньше, но таким же унылым. Сплошь серым и дымным. Он вяло пульсирует, затянутый низкими облаками ядовитого тумана. Потоки электричества буквально ошеломляют меня.

– Э… нормального, – отвечает Килорн. – Серого.

Я раздраженно выдыхаю. Скорей бы уже началось.

– Все в порядке, это просто трубы, – говорит Кэмерон. – Не сигнал.

Килорн переступает и снова кашляет. Я вздрагиваю от этого лающего звука.

– А что будет сигналом?

– Все, что не выглядит нормально, – отвечаю я сквозь зубы.

– Понял, – буркает он.

В другом углу низкого чердака Кэмерон постукивает костяшками по грязному стеклу.

– Знаете, может, они бы еще дольше тянули с восстанием, если бы так сильно не полагались на молодежь, – она с усмешкой бросает взгляд на Килорна. – Особенно на тех, кто читать не умеет.

Он хохочет.

– Я умею!

– А цвета различать не научился? – бросает в ответ Кэмерон, словно щелкнув кнутом.

Килорн вскидывает руки.

– Я просто ищу тему для разговора.

Кэмерон фыркает и закатывает глаза.

– Сейчас нам, конечно, очень надо отвлечься, Килорн.

Я сжимаю губы, стараясь не хихикать.

– Интересно, когда мы с Тиберием ссоримся, это выглядит так же? – спрашиваю я, приподняв бровь. – Если да, искренне прошу прощения.

Килорн густо краснеет, а Кэмерон быстро отворачивается, почти прижавшись лицом к стеклу.

«Мне недостает того, что было у Шейда и Фарли. По этому я тоже скучала».

– У вас в десять раз хуже, – наконец отвечает Килорн низким, рокочущим голосом.

Кэмерон, у окна напротив, хрюкает.

– Нет, в сто.

Улыбаясь, я смотрю на них. Оба страшно волнуются. Я пытаюсь разглядеть напряжение в осанке Килорна, но румянец, окрашивающий его щеки, гораздо красноречивей.

– Я сама напросилась, да? – спрашиваю я, отвернувшись к окну.

Он смеется.

– Абсолютно.

И тут Кэмерон бьет ладонью по стеклу.

– Зеленый дым. Оружейный сектор. Блин.

Килорн подскакивает к ней, вытаскивая пистолет. Он с тревогой смотрит на Кэмерон.

– Почему «блин»?

– В оружейном секторе больше всего охраны, – быстро произносит Кэмерон. Аккуратными движениями она сбрасывает куртку, под которой спрятаны пистолет и острый нож, который, надеюсь, ей не придется пускать в ход. – По очевидным причинам.

Я медленно выдыхаю. Во мне трещит и искрится молния.

– И, скорее всего, там быстрей рванет.

Килорн расправляет плечи и хмурится. Он осторожно трогает Кэмерон за плечо и отводит ее от окна.

– Давайте сделаем так, чтобы этого не случилось, – негромко говорит он, выбивая стекло.

От удара оно разлетается. Поморщившись, Килорн проводит рукавом по раме и вытаскивает все застрявшие осколки. Затем отступает, а я высовываюсь и хватаюсь за карниз. Дымный ветер бьет в лицо, принося запах далекого пожара. Без колебаний я переношу за окно одну ногу, потом другую. Килорн хватает меня за рубашку и держит крепко.