Шторм войны - Виктория Авеярд

К нам подходят электриконы, пробираясь среди десятка Серебряных трупов, которые валяются на мостовой. Тайтон останавливается и ногой переворачивает некоторых убитых. Рейф безучастен.

Элла слегка помахивает рукой. Платка на ней нет, пепел состарил ее, испещрив синие волосы серыми полосками. Она рассеянно шевелит пальцами, и тучи над головой, теперь замолкшие, вращаются от этого движения. Элла подмигивает мне, пытаясь храбриться.

Рейф и Тайтон откровенно мрачны. Руки у обоих свободны – они готовы отразить любое нападение.

Но никто к нам не идет. То ли бой переместился в другое место, то ли уже закончился.

– Спасибо, – говорю я прерывающимся голосом.

Тайтон быстро отвечает:

– Мы бережем своих.

– Я еще не закончил, но худшее позади.

Я оборачиваюсь и вижу, как целитель усаживает Килорна. Кэмерон неуклюже помогает, придерживая его за спину. Такое ощущение, что я лезу, куда не надо. Тыльной стороной ладони я быстро стираю с лица кровь, пот и слезы.

– Сейчас узнаю, что творится, – говорю я и встаю, прежде чем кто-либо успевает возразить.

Под ногами хрустят обломки, когда я направляюсь к электриконам. Рейф слабо улыбается. Он стаскивает с головы повязку и проводит рукой по коротко стриженным зеленым волосам.

– Похоже, он оклемается? – спрашивает он, указав подбородком на Килорна.

Я медленно выдыхаю.

– Кажется, да. А как дела у вас?

Элла обвивает меня рукой, грациозная, как кошка.

– У нас было меньше хлопот, чем у тебя, – это точно. Кажется, никто не ожидал такого удара.

– Охрану задавили числом и застали врасплох, – произносит Тайтон, сплюнув наземь. – Серебряные короли не ожидают, что кто-то побеспокоится о Красной трущобе, не говоря уж о том, чтобы за нее сражаться.

От этого намека я удивленно хлопаю глазами.

– Так мы победили?

– Они, во всяком случае, ведут себя именно так, – отвечает Тайтон и вытягивает руку, указывая на монфорцев и бойцов Алой гвардии, которые заняли улицу. Они походили бы на Красных техов, если бы не пулеметы у них в руках. Несколько человек смеются, обмениваясь любезностями с премьером, который расхаживает в толпе бойцов.

– Интересно, как там дела в Причальной Гавани, – говорит Элла, поднимая ногами тучи пыли.

Я опускаю глаза. Мое сердце еще колотится в груди, гоня по жилам адреналин. Трудно думать о чем-либо за пределами этой улицы. Даже о людях, которых я люблю и которые сейчас сражаются и, возможно, умирают в нескольких милях отсюда. На мгновение я пытаюсь обо всем забыть. Собраться с мыслями. Дышать глубоко и ровно. Не получается.

– Премьер! – кричу я, решительно направляясь к нему.

Он оборачивается, улыбается и приветственно машет рукой. Как будто я нуждаюсь в приглашении.

– Бэрроу, – говорит Дэвидсон. – Поздравляю с успешной операцией.

Трудно ощущать триумф, когда Килорн лежит в нескольких шагах от меня. Пусть даже над ним хлопочет целитель. Смерть прошла слишком близко.

– Как дела в городе? Есть вести от Фарли?

Его улыбка застывает.

– Да, есть кое-что.

Что-то у меня в груди сжимается.

– В смысле? – уточняю я. – Она жива?

Дэвидсон указывает на женщину-бойца, у которой за спиной висит рация с кучей проводов.

– Во всяком случае, была жива несколько минут назад. Я лично беседовал с генералом.

«А Тиберий?» Я подавляю желание спросить о нем.

– У них получилось? – выговариваю я, мысленно перебирая все пункты плана.

Лицо премьера каменеет.

– А вы рассчитывали, что получится? – негромко спрашивает он.

Я буквально рычу от досады. В нескольких милях от нас гремит очередной артиллерийский залп.

По мере того как адреналин спадает, его место занимает холод, от которого немеет тело. Я оглядываюсь и смотрю на Кэмерон, которая стоит на коленях над Килорном. Оба молчат. Глаза у них широко открыты, оба чуть не падают от изнеможения и пережитого страха. Потом я поворачиваюсь к электриконам. Они отвечают мне решительным взглядом.

Они готовы следовать за мной. Защищать своих.

И я решаюсь почти мгновенно.

– Найдите мне транспорт.