(не) Обручённые - Анна Снегова

— Увы, мы не можем проводить вас к Райне. Пять минут назад наша пациентка испустила дух. Да примет её с распростёртыми крыльями Амариен на облаках!..

— Это вряд ли, — мрачно отозвалась Милисента, и скромная медсестричка в белом переднике поверх серого платья осеклась и удивлённо на нас посмотрела.

— Но… слепая колдунья оставила письмо! Я писала под диктовку у её смертного одра. Она велела передать первому, кто о ней спросит. Там странные такие слова, но вы не обращайте внимания! Бред умирающего, сами понимаете… упокой её душу пресветлая Амариен…

Милисента стояла над моим плечом и вместе со мной читала письмо, которое я развернула дрожащими руками и положила на колени, сидя на шаткой койке в полутёмном, пропахшем лекарствами коридоре лечебницы.

«Давным-давно Великая Сова Амариен, наконец-то, сдохла. Дух, как водится у святош, вознёсся на небеса, а вот трупик остался в земле. На месте, где были захоронены гигантские когти Амариен, орденские колдуньи выстроили себе башню. Конечно же, кого разводить в таком месте? Только вонючих сов.

Но если думаете, что колдуньи там только молились и наполнялись благостью, то конечно же, ошибаетесь. Я тоже когда-то была молода, прекрасна и наивна. И думала, что весь мир будет у моих ног. А потом… когда попыталась чуть-чуть посвоевольничать и сыграть в свою игру, меня жестоко наказали.

Глава нашего Ордена столкнула меня с башни прямиком в пропасть.

О, я была не первой, кого туда сбросили и казнили! Но я первая, кто выжила.

Лёжа там, на дне, пронзённая сотнями острых каменных когтей, я чувствовала, как Тьма, наполняющая пропасть, вернее, древняя сила, которой нет и не может быть точного названия в человеческом языке, пропитывает моё тело. Эта сила не дала мне умереть.

Это продолжалось долго. Не знаю, сколько. Но я смогла продержаться до того момента, как новый король разогнал Орден, а меня спасли.

Вернее, эти клуши из лечебницы думали, что спасли.

Кто в своём уме захочет жить слепой уродиной, прикованной к постели?

Долгие дни, недели, месяцы и годы я лежала в абсолютной тьме моей вечной слепоты и вспоминала. Я вспоминала о том, как была хороша, как барды воспевали мои прекрасные рыжие волосы и божественное тело, вспоминала о ласках мужчин… особенно одного из них.

Он был в отчаянии, как и я, этот мой бывший любовник. Я вдруг ощутила это так чётко через разделявше нас гигантское расстояние.

Наверное, слияние тел оставляет какую-то тонкую ниточку и меж душами. Иначе как я смогла его найти? Но с тех пор моя эта якобы «жизнь» заиграла яркими красками. Я начала говорить с ним. А он — мне отвечать. Он не узнал мой голос. Страшные увечья изменили его навсегда. Грех было не воспользоваться.

У меня было достаточно времени, чтобы думать. Фактически, только этим я и могла заниматься. И я придумала.

Изобрела заклинание, которое должно было меня спасти из моего унизительного существования. Для этого нужно было всего лишь новое тело. Очень, очень мощной колдуньи! Которая, падая, в бездну, сможет не разбиться, чтобы не повредить столь нужный мне драгоценный сосуд. Но при этом там, в бездне, станет совсем беззащитной перед Тьмой.

Я знала достаточно, слушая рассказы санитарок. Я знала, что есть такая колдунья.

Я знала, что если Мэган Роверт упадёт в объятия пропасти, Тьма поможет мне, и я смогу занять её разум.

И тогда для меня наступит новая жизнь. Я решила, что пожалуй, можно будет и Бастиана оставить при себе в качестве мужа. Мне нравилось, каким он был в постели. Вряд ли за десять лет растерял умения. Тем более, я уже побывала в его голове и думаю, смогла бы сделать так, чтобы муженек ел с моей руки.

Но я его недооценила… жаль.

Не хочу ждать, пока вы до меня доберетесь и свершите свое «правосудие». Или как вы там называете все эти попытки уничтожить всех, кто обладает неподвластной вам силой, всех, кто выделяется, кто смотрит дальше и может больше, чем те простые овцы и бараны, которых вы стрижёте, называя «подданными»

Лучше вернусь в объятия Тьмы.

Она уже меня заждалась»

Я отложила три мятых, неровно исписанных листка.

Мы с Милисентой переглянулись.

— Ты ей веришь?

— Ни капли, — говорит колдунья. — Надо непременно предать тело сожжению и развеять прах. А вот башню…

Совиную башню при помощи всех колдуний-учениц Милисенты, а заодно Малены и Темирэн, мы разрушаем до основания. А с ней скрываем от всего мира Печать, что станет сторожить Тьму.

Тэми с огромной радостью помогает нам избавиться от этого места. Говорит, что у нее оно вызывает очень плохие воспоминания.

Несколько десятков колдуний, собравшихся в круг… Саутвинг в тот день увидел незабываемое зрелище.

Это было удивительное ощущение — держаться за руки и чувствовать, как сила перетекает в магическом круге от Дочерей Тишины к Сёстрам Тишины, от них — к Хозяйке Тишины, королеве Тэмирен… а после щедрым потоком аккумулируется где-то в солнечном сплетении, у меня, Матери Тишины. Щедрой лавиной обрушиваясь на узор заклинания, начертанный на земле.

Постепенно колдуньи разошлись с площади одна за другой.

Мы остались вдвоём с Милисентой смотреть на выжженную угольно-чёрную проплешину на месте Совиной башни.

— Вы же знали всё с самого начала, — тихо проговорила я. — И про Райну. И про Темноту. Вы нарочно оставили меня наедине с Даниэль, когда она была одержима Тьмой. Но внимательно следили и пришли на помощь в нужное время. Сделали так, чтобы я узнала, что девушка ходила в лечебницу незадолго до этого, чтобы потом нужный кусок мозаики в моих руках лёг на нужное место. Намекали про архивы. Никаких сов не было в башне, когда мы пришли туда с Бастианом. И мой брат никак бы не мог так быстро оказаться на месте, если бы вы его не привели точно в нужное время. Так почему?

— Что — почему? — колдунья сверкнула зеленью глаз.

— Почему не сказали всё сразу? Что за