Потайная дверь - Ева Фёллер

– Это мой брат, – сказал Принни. – Мореплаватель. Ну, вы знаете.

– Какой может быть вопрос, – повторила я слова Фицджона. Я заставила себя выдержать его сверлящий взгляд, не дрогнув лицом. По крайней мере, я надеялась, что не дрогнула.

Принни поднёс бокал к лицу. Внезапно я споткнулась и упала на него, так что всё содержимое бокала волной опрокинулось на его великолепный парадный камзол.

– Ах, простите меня! – с притворным ужасом воскликнула я. – Как я только могла!

В глубине глаз Фицджона вспыхнул огонь, и я испугалась той решимости, которую увидела там. Он совсем не походил на человека, чьи планы только что были перечёркнуты. А ведь я не сомневалась, что вино было отравленным!

– Дигиталис, наперстянка, – тихо сказал Фицджон слова, предназначенные только для моего слуха, пока двое камердинеров, взявшиеся будто из ниоткуда, промокали камзол Принни, пропитанный вином. – Достаточно, чтобы умертвить быка.

У меня мороз прошёл по коже. Он ожидал, что я не дам Принни выпить яд. Значит, он видел это в зеркале. Мой затылок продолжал зудеть – возможно, даже сильнее, чем раньше. Значит, беда ещё далеко не миновала.

– Анна, вы сделали всё, что могли. Но между тем, зная меня, вы должны были предвидеть, что у меня есть ещё план Б.

Мне в самом деле следовало это предвидеть. Он обвёл нас вокруг пальца. Мы-то воображали, что знаем из видения в зеркале больше, чем он, но то, как оказалось, была фатальная ошибка. Я лихорадочно огляделась. Что же теперь делать?

Я с мольбой посмотрела на него.

– Не делайте этого! – проникновенно сказала я. – Больше никто не должен умереть. Я не знаю, что вы видели в вашем зеркале, но мы можем сообща решить, чтобы больше не происходило ничего плохого. Никому не надо причинять вреда.

Фицджон ухмыльнулся – насмешливо и в то же время печально:

– О, Анна. Вы же знаете, что в этой игре можно только выиграть или проиграть. – Он продолжал улыбаться, но глаза его наполнились адской болью. – Пока я не забыл, у меня есть для вас кое-что. – Он достал из кармана узкую коробочку и протянул её мне: – Ваше бриллиантовое колье. Я знаю, как оно дорого вам. Мне очень жаль, что временно пришлось вас его лишить. – Он задумчиво рассматривал меня: – Иногда вы мне напоминаете мою жену. Она тоже была из тех, кто так и норовит пробить лбом стену. В конечном счёте это стало её злым роком.

– Мистер Фицджон, – взмолилась я. – Прекратите и забудьте эту бессмысленную игру!

Он, казалось, не слышал меня.

– Если вы будете умничкой, Анна, вы сможете вести поистине приятную жизнь при моей власти. Тысяча восемьсот тринадцатый год, как вы уже знаете, имеет много преимуществ.

Я гневно сжала кулаки:

– Это наша жизнь! Наш мир! И он у нас только один. А вы полагаете, что можете сыграть бога! Что вы себе воображаете… – Я осеклась, потому что церемонимейстер снова призвал гостей выйти на террасу, чтобы не пропустить неповторимое, поразительное представление уже упомянутого чуда техники.

Принц-регент снова подошёл к нам. Он уже пришёл в себя после моей винно-бокальной атаки и был преисполнен жажды деятельности:

– Мы должны взглянуть на это, Фредди! Ты же знаешь, как я люблю все эти технические новшества. Они меня неимоверно занимают. Идём же, братец! – И он обнял Фицджона за плечи.

Фицджон смущённо дал себя увести. В этом пункте всё протекало по плану. По нашему плану. Внезапно я без малейших сомнений поняла, что он понятия не имеет, что находится там, снаружи. Это была та часть, которую он не видел в своём зеркале. Припасённый туз в рукаве у Хосе. Недостающий угол зрения. Как раз на это мы и рассчитывали.

Но зуд у меня в затылке никак не утихал, и в следующее мгновение мне стало ясно, что был и тот фрагмент, которого не видела я, потому что зеркало разбилось преждевременно. Тот самый Фицджонов план Б, с которым я в эту секунду и познакомилась. Кто-то сзади вплотную подкрался ко мне и уткнулся холодным дулом пистолета между лопаток.

– Иди, куда поведу! – прошипел он мне в ухо. Мне и поворачиваться не надо было, чтобы понять, кто это был: Кен-жених, он же Реджинальд Каслторп. – Только без шума, – приказал он. – Иначе я сразу жму на спуск. Ты знаешь, как я об этом мечтаю!

Я это действительно знала, как и причину, по которой без сопротивления дала увести себя за одну из позолоченных колонн, тогда как остальные гости толпой устремились на террасу.

– Наконец ты мне попалась, дрянь! – с ненавистью прошипел Реджи.

Он тоже был замаскирован – как Себастьяно и Хосе, – потому что после дуэли нигде не мог бы показаться в своей прежней роли. Свои красивые светлые волосы он выкрасил в мышиный цвет, наклеил отвратительные кустистые брови и густую тёмную бороду и – как отталкивающее завершение – вставил щербатые накладные зубы. Кроме того, одет он был как слуга. Ничто больше не указывало на его расфранчённое щегольство, когда он притягивал к себе восхищённые взгляды каких-то несколько недель назад.

Падение не прошло для него бесследно. Глаза посверкивали злобой, движения были дёрганые, и пахло от него не очень хорошо. Жизнь в подполье пошла ему во вред.

Я выдавила из себя дружелюбную улыбку:

– Успокойся для начала, Реджи! Мы можем всё уладить. Ты снова вернёшься в прежнюю жизнь. Да, ты сможешь. Я действительно слышала о тебе… много хорошего!

На самом деле Хосе рассказал нам, что Реджинальд в нашем две тысячи тринадцатом году зарабатывал себе на жизнь в качестве рекламной модели для антигрибковой мази, пока Фицджон не взял его себе в ассистенты.

– Давай поговорим, Реджи! – Заводя свои мирные переговоры, я одним глазком поглядывала ему через плечо в сторону террасы. Но, к сожалению, не видела ничего, кроме спин скопившихся там людей. Послышались первые удивлённые восклицания. Судя по всему, представление уже заранее имело успех, а я тут ничего не видела и не слышала, потому что должна была управиться с Фицджоновым планом Б.

– «Давай поговорим, давай поговорим», – передразнил меня Реджинальд. – Конечно же, поговорим. Для того мы тут и стоим. – Правой рукой он угрожающе направил на меня пистолет, а другой рукой молниеносно сунулся в мой вырез и вытянул оттуда маску, аккуратно свёрнутую в трубочку. – Это – чтобы ты никуда отсюда не делась.

Тот факт, что он знал, где у меня спрятана маска, означал, что Фицджон видел этот миг в зеркале. У меня путались мысли в усилии понять смысл происходящего и не допустить ошибки.

Реджинальд взял меня за горло и грубо сдавил.

– Ну, говори!

– Что говорить? – сдавленно прохрипела я.

Он нажал большим пальцем на гортань.

– То, что видела. В зеркале. Фицджон сказал, что там было то, что ему надо знать. И немедленно, иначе…

Он сдавливал горло всё сильнее, я больше не могла дышать. У меня не оставалось выбора, потому что в его глазах горела кровожадность. Он придушил бы меня так или иначе. Должно быть, Фицджон пообещал ему на грядущее время своего господства полную амнистию всех прежних и будущих подлостей.