Каменный клинок - Василий Горъ

— Миша-а-а!!! — судя по тембру голоса, Лариса готовилась устроить очередную истерику, и Кириллов, остановившись у бортика, мрачно посмотрел на жену.

— Чего?

— Как это «чего»? — возмущенно оглянувшись на стоящего с каменным лицом телохранителя, она набрала воздух в легкие и затараторила: — Что с тобой происходит, а? За последний месяц ты ни разу не сводил меня в ресторан, не подарил ни одного, самого завалящего подарка; я уже забыла, когда мы с тобой ходили по магазинам; на мои предложения съездить в театр или оперу ты отвечаешь отказом. Ты даже не заметил, что я сменила прическу и покрасила волосы! Я для тебя вообще существую?

— У меня проблемы. Довольно серьезные. И мне сейчас не до оперы, дорогая… — стараясь держать себя в руках, спокойно пробормотал Михаил Вениаминович. И тут же хмуро посмотрел на охранника. Тот правильно понял намек, и через мгновение исчез в доме. — И потом ты слегка перегибаешь палку — если я не ошибаюсь, мы с тобой ездили в Милан в прошлые выходные…

— Ой-ой-ой! Тоже мне, поездка! — скривилась Лариса. — В квартал высокой моды ты заезжать не захотел, так как «устал»; все время ужина общался с каким-то хмырем, а на меня даже не посмотрел; на показ мод пойти отказался!

— Я же говорил, что поездка деловая? — понимая, что жену переубедить невозможно, Кириллов все-таки пытался ей что-то объяснить. — И потом неужели посещение магазинов с тряпьем — это обязательная процедура? Тебя вообще что-нибудь, кроме шмоток и цацек, в этой жизни интересует?

— Ну, вот, приехали! Сейчас ты начнешь попрекать меня моими драгоценностями, салонами красоты, косметикой… — Лариса выпятила нижнюю губу, закатила глаза вверх и тяжело вздохнула: — Женщина должна быть в форме! Двадцать четыре часа в сутки! А чтобы быть в форме, ей надо чувствовать себя на все сто! А как прикажете это делать, если на тебе блузка столетней давности? Или не накрашены ресницы?

— Да красься, сколько влезет! — не выдержал Кириллов. — Проблемы у нас, понимаешь? Тебе нравится тут жить? А если ты всего этого лишишься? Готова перебраться в Саратов, в панельную пятиэтажку? В район, где НЕТ косметологов, парикмахеров и визажистов? Готова носить белье саратовского пошива? А? Что замолкла-то?

— К-как саратовского? — в округлившихся глазах супруги появились слезы. — У нас конфискуют дачу? Я же говорила — давай оформим ее на маму!!!

— Какая разница, на кого оформлять? Если я не решу тех вопросов, над которыми думаю, нам не дадут жить даже в России… И тогда не будет ни квартала высокой моды, ни поездок в Лондон, ни отдыха на Мальдивах… И мама тут тебе не поможет…

— Проблемы серьезные? — испуганно пробормотала Лариса. — Может, им денег дать?

— Кому? Проблемам? — Кириллов ошарашено посмотрел на жену.

— Каким проблемам? Тем, кто их создает!

— Эх, если бы это все можно было решить с помощью денег…

— Говорила я тебе — не лезь в криминал! И мама, кстати, твердит то же самое!

Бедная, она так за нас волнуется…

— Какой нафиг криминал! — Михаил Вениаминович понял, что начинает закипать. — И причем тут твоя мама? Кстати, чтобы ей жилось спокойнее, я предлагаю перестать посылать ей деньги — она же получает пенсию? Честно заработанную за долгую трудовую жизнь. Зачем ей наши подачки? Опять же, меньше причин для того, чтобы волноваться…

— Ты вообще понимаешь, что несешь? — взвизгнула возмущенная до глубины души женщина. — Мало того, что ты не хочешь, чтобы она жила с нами, так еще и пытаешься лишить ее последнего куска хлеба?

— Ничего себе «последний кусок»! — хмыкнул Кириллов. — Сколько ты ей перевела в январе? Десятку евро? А, вспомнил: восемь, три, шесть и еще раз три… Да и в прошлые месяцы ты о ней заботилась не меньше… Куда ей столько? В ее возрасте пора думать о вечном…