Каменный клинок - Василий Горъ

— Ну, что стоим? Кого ждем? — поинтересовалась возникшая рядом Беата. — О, а вот и комитет по торжественной встрече! Черт, как я рада! Надеюсь, у повара Митриха сегодня отгула не было?

— Опять проголодалась? — усмехнулся я, и, нахмурившись, посмотрел в глаза жены.

— Ты уверена, что в нашей семейке не ожидается пополнения?

— Ну, как тебе сказать? — вздохнула она. — Еще на той неделе такая уверенность была, а сейчас есть определенные сомнения…

— Ты серьезно? — я слегка испугался. — И нахрена ты тогда со мной поперлась?

— Отпускать тебя одного как-то стремно… ты же у меня еще ма-а-аленький, глупенький, и обязательно найдешь приключения на свой задний фасад… А так будешь под присмотром…

— Беата! Ты серьезно?

— Еще как! Боюсь я за тебя, дорогой! — хихикнула она. — Знаешь, как много в Большом мире опасностей? Глазом моргнуть не успею, как тебя кто-нибудь захомутает…

— Я что, похож на лошадь? — «возмутился» я.

— Ну, вот так, как ты стоишь — нет. А если поставить на четвереньки, нацепить седло, приспособить вместо хвоста старое полотенце, то, пожалуй, сойдешь… — наклонив голову на плечо и прищурившись, сообщила мне моя благоверная. — Только вот, боюсь, шенкелей тебе давать нельзя — сдохнешь от хохота. Хотя… мне нравится тебя щекотать…

— Беата!!! — кинув взгляд на давящегося от смеха Угги, я подскочил к жене и вцепился в рукав ее куртки.

Однако высказать все, что я о ней думаю, мне не удалось — эта несносная особа, надув губки, горько вздохнула и пробормотала:

— Угги, смотри, как этот хам обращается с матерью своего будущего ребенка!

Абсолютно асоциальная личность! Скажи, как я могла выйти за него замуж? Отдать лучшие годы жизни какому-то грубому невеже, когда вокруг мириады воспитанных молодых парней, готовых с утра и до утра носить меня на руках? Где были мои мозги?

— Рад приветствовать Вас на земле Симинорской Империи, господа! — устав слушать нашу перепалку, подал голос командир патруля. — Согласно указанию самого императора Митриха Тринадцатого, Мыслителя, да длятся его годы вечно, при Вашем появлении мы обязаны немедленно проводить вас во дворец!

— Сопротивляться мы не будем! — постаравшись задвинуть подальше мысли о возможном наследнике, я кивнул ребятам и поправил заброшенный на одно плечо рюкзак. — Веди, Сусанин!

Черная вспышка, свидетельствующая о закрытии портала, резанула по глазам — Маныш, дождавшись, пока к нам перейдет де Коннэ, видимо, с утра забывший сняться с ручника, вырубил свой ГМР.

— Как здоровье глубокоуважаемого императора? — ехидно посмотрев на меня, поинтересовалась у сопровождающего нас офицера Хвостик. — Надеюсь, за время нашего отсутствия он не простужался?

— Митрих Тринадцатый пребывает в добром здравии, чего и вам желаю… — церемонно ответил воин.

— Блин, твои слова б, да Богу в уши… эдак дней пятнадцать назад… — вспомнив наши «приключения» в долине Серого Песка, пробормотала Беата. — А то, пока он был в слаке, я чуть мужа не потеряла… Нет, я бы, конечно, нашла его по-любому, но муж в состоянии конструктора «Сделай сам» меня как-то не очень вдохновляет…

Как реагировать на речь моей супруги, в которой две трети слов были на незнакомом ему языке, офицер не знал, поэтому благоразумно промолчал. А вот Арти зачем-то решил продолжить тему, которая меня, как бы так помягче выразиться, слегка нервировала:

— А что, глядишь, и собрала бы что-нибудь посовременнее. Тебе эта рухлядь не надоела?

— Как ни странно, пока нет… Он у меня, как диван: старенький, пыльный, скрипит, когда ложишься, но, черт возьми, уютный и родной… Нет, пожалуй, ему рано на свалку истории…

— Ну, спасибо… — буркнул я, мрачно вспоминая свое состояние в момент, когда меня запихивали в регенератор — на мне, в буквальном смысле, не было живого места, и, в общем, собственное тело с переломанными костями в тот момент вызвало у меня ассоциацию с мешком бочонков от игры в лото.

— Пожалуйста! Расти большой! — хихикнула супруга. — Кстати, что-то наш статус-то здесь слегка поувял…

— В смысле? — спросил де Коннэ.

— Хде транспорт? Я, может, привыкла передвигаться исключительно на чем-нибудь эксклюзивном…

— Потерпи немного! Обычную лошадь тебе подогнать не решились, и сейчас заканчивают седлать сиреневого ослика… — буркнул я.

— Сиреневых ослов не бывает! — подал голос Угги.

— А ты что, не в курсе, что бывает БЕЛАЯ сирень? — заржал Арти, а вслед за ним захихикали и ближайшие к нам стражники.

— Извините, господа! Посыльный убежал во дворец сразу же, как мне доложили об огоньках над Плитой Возмездия. Я не знаю, почему его и лошадей до сих пор нет…

— Фигня, братан! Мы иногда не прочь и прогуляться… — успокоил его я. — Кстати, судя по конскому топоту, ваш паренек все-таки решил вернуться…

— Эх, какая засада… — сокрушенно вздохнула Беата, оглядев вылетевших из-за угла лошадей. — А сиреневого ослика-то не пригнали… И как я теперь жить-то буду?

Митрих Тринадцатый, он же Митя, сиял, как прожектор перестройки. Дождавшись, пока прислуга закончит накрывать на стол, он разогнал всю эту шайку-лейку к чертовой матери, и, лично разливая вино в наши кубки, взахлеб рассказывал о новой политической обстановке на границах его империи. В общем, после косметического вмешательства Олега и моей жены Гошшар сел на симпатичную розовую попочку и старался даже не квакать. Хватало внутренних проблем. Как доносила разведка, борьба за освободившийся престол шла нешуточная — кроме принцев, его возжелали несколько пользующихся уважением в армии военачальников, пара министров и какой-то лже-король, собравший небольшое войско и двигающийся с ним на столицу. В том, что последний — самозванец, у Митриха сомнений не было — в нового Завоевателя не верили даже присягнувшие ему отбросы. Просто шансов дорваться до власти, или хотя бы основательно пограбить погрязшее в междоусобицах государство в рядах сильного войска было больше, чем в одиночку.

— Эх, будь у меня немного больше сил, я бы легко захватил как минимум, две трети Гошшара, и в ус бы не дул… — сокрушался император. — Какой удобный момент!!!

— А зачем? — удивился де Коннэ. — Не лучше объявить о льготах при получении гражданства Симинора для лиц, имеющих капитал?

— В смысле? — не понял самодержец.

— Ну, купцы там, зажиточные торговцы и тому подобная лабуда сейчас должны быть в шоке: торговли нет, сидеть на деньгах стремно, так как желающих их экспроприировать — немерено… — буркнул я. — Значит, они готовы куда-нибудь свалить. Так пусть тащат свои капиталы и наработанные связи в Симинор! Лишних денег не бывает. Как, в общем, и головастых бизнесменов…

— Половины слов я не понял, но суть ухватил… — задумчиво посмотрев на меня.

Митрих хитро ухмыльнулся и потянулся за кубком: — Хочу поднять кубок за ваши светлые головы, господа! …Пьянка продолжалась почти до рассвета — Митрих, расстроенный тем, что мы снова уходим, то обещал нам золотые горы, титулы и перспективы, то мрачнел и сетовал на свое бесцельное существование, то уговаривал нас уделить ему еще хотя бы годик-полтора. По его мнению, жизнь на Элионе должна была быть серой, а тут, в Симиноре, нас ждало будущее, «которым мог бы гордиться любой здравомыслящий дворянин». И только далеко за полночь, поняв, что нас влечет Долг, он перестал повторяться, и взял с меня слово, что иногда, «хотя бы раз в пять лет», я буду иметь честь (и совесть) его навещать.