Сердце призрака - Келли Крэй

– Шарлотта, – с трудом сказал я. – Растин не виноват.

– Но ты чуть не умер! – закричала она так громко, что ее голос, наверное, разбудил весь отель.

– Но все нормально, – спокойно ответил я, потому что больше не знал, что говорить. Передо мной стояла четкая цель, которую нужно было достичь. Во что бы то ни стало. Особенно теперь, когда я лицом к лицу столкнулся с жутким чудовищем. Эрик был настоящим, и все легенды о нем тоже были правдой. У него было лицо Бога, но оно ему не принадлежало. Больше нет.

– Кто-нибудь, принесите полотенце и теплую воду, – попросил Растин. – Там есть специальное ведерко для льда.

– Лукас, это может быть слишком опасно, – предупредила Шарлотта. – Тебе нельзя туда возвращаться.

– Шарлотта, – произнес я, постепенно приходя в себя. – Я должен.

– Нет, не должен, – огрызнулась она. – Стефани не хочет, чтобы ты из-за нее умирал.

Я не придал ее словам слишком много значения.

– Это безумие, Лукас, – настаивала она. – Посмотри на нас. Мы не готовы в этом участвовать. – Рукой она указала на Растина. – Даже он не хочет этого делать!

– У Стефани остались только мы, – попытался я ответить настолько жестко, чтобы никто не понял, что я до сих пор нахожусь в некотором замешательстве.

– У нее есть я, – решительно произнесла Шарлотта.

– Чего? – отрезал Уэс.

– Я пойду с Растином и поговорю с ней, – после этих слов мертвая тишина сменилась обжигающим морозом.

В полном недоумении я уставился на Шарлотту, но она все так же настаивала на своем.

– Я сама отправлюсь в «Молдавию». Кто угодно. Но только не ты. С тебя хватит.

Я озадаченно покачал головой:

– Я ни за что не позволю…

– Ты не можешь мне запретить, – твердила она. – Эрик тебя ненавидит, и как только ты попадешь в его мир, он тебя прикончит. А со мной он не сделает ничего.

– Ты совсем с ума сошла? – спросил я. – Он тебя убьет!

– Когда дело касается Эрика, лучше не строить воздушных замков, – поспешил вмешаться Растин, и от его вялого и отстраненного взгляда мне стало как-то не по себе. – Но учитывая, насколько хорошо я его знаю, думаю, что в теории Шарлотта может быть права. Возможно, Эрик позволит им поговорить.

– Нет, – строго сказал я, прежде чем снова обратиться к Шарлотте. – Ни в коем случае.

– Мне тоже это не нравится, – добавил Патрик, – но я думаю, что Шарлотту стоит выслушать до конца.

– Нет, – запротестовал Уэс, – Лукас прав. Это плохая идея.

– Вот что было плохой идеей! – прошипела Шарлотта, тыкая на мои забинтованные ладони.

– Но ты ненавидишь Стефани, – напомнил я ей.

– Кто сказал, что я ее ненавижу?

– Почему ты так резко передумала? – надавил я. – И решила рискнуть своей жизнью ради нее?

– Потому что я… потому что я не осмелилась спросить ее о том, что случилось. В тот вечер мы пошли к ней, и нутром я чувствовала, что произошло нечто ужасное. Я видела, что она хотела в чем-то признаться. И должна была ее спросить. Я правда хотела. Но не спросила.

В комнате повисла гробовая тишина. Все пристально смотрели на Шарлотту, в том числе и я. Она говорила о том дне в кофейне, когда я рассказал, что произошло в «Молдавии» после инцидента с люстрой.

– Это я виноват, – признался я. – Это я сказал ей не…

– Неважно, что ты ей сказал, – ответила Шарлотта. – По ее глазам было понятно, что случилось что-то неладное, и я могла просто отойти с ней на пару минут и разузнать, что было не так. Но я ничего не сделала. Вместо этого я позволила глупой обиде встать у меня на пути. Знаешь, а она бы все мне рассказала, если бы я только набралась смелости и спросила. Наверное, все…

– Что значит «все»? – озадаченно спросил я.

– Ты кое-чего не знаешь, – смущенно ответила Шарлотта. – И не обрадуешься, если я скажу тебе, в чем дело. Но это имеет прямое отношение к Стефани.

– Если бы так и было, она бы мне рассказала.

– Ошибаешься, – возразила Шарлотта, отрицательно покачивая головой. – Навряд ли ты поймешь.

– Но почему?

– Да потому что! – Она возмущенно развела руками. – Ты ее любишь, но из-за этого не замечаешь того, что происходит вокруг.

– Что я упустил?

– Лукас, она вернулась ради него, – прокричала Шарлотта таким раздраженным голосом, словно это было очевидно. – Она же так прямо тебе и сказала. Но ты решил об этом умолчать. И знаешь, почему? Да потому что тебе хотелось верить в то, что Эрик был исчадием ада, которого нужно было срочно изгнать в преисподнюю, нежели в то, что Стефани действительно о нем заботилась.

– Нет, – я начал задыхаться.

Шарлотта неодобрительно покачала головой.

– Ты все еще не готов смириться с этим. Это сумасшествие, Лукас. И ты сумасшедший. Но я не собираюсь просто сидеть и смотреть на то, как ты идешь себя убивать, будучи уверенным в том, что так ты спасешь Стефани.

Шарлотта резко обернулась и вылетела за дверь.

Напрягшись всем телом, я попытался встать, но Растин снова меня остановил.

И из-за новых галлюцинаций я не стал сопротивляться.

– Патрик, – сказал Уэс. – Куда ты пошел?

Подняв взгляд, я увидел, как нахмурившийся Патрик остановился у двери. Мне хотелось думать, что он собирался вернуть Шарлотту или уговорить ее вернуться, но судя по тому, каким отстраненным взглядом он на нас смотрел, все говорило об обратном.

– Знаешь, – начал Патрик, – я совру, если скажу, что Шарлотта только что не озвучила мои мысли.

– И что же? Ты тоже уходишь? – возмущенно спросил Уэс. – Сейчас?

– Шарлотта всего лишь хочет, чтобы вы все задали себе один вопрос, – сказал Патрик, бросив на нас осуждающий взгляд. – Причастна ли Стефани к тому, что происходит с Лукасом. – А ты… – Язвительно заговорил он, указывая на меня пальцем. – Веришь ты или нет, но с тобой совершенно невозможно договориться. Теперь со Стефани мы будем разбираться сами. Без тебя. В противном случае тебе придется слушаться одного из нас.

Тут я почувствовал, как мое сердце ушло в пятки.

Как только я собрался попросить Патрика отказаться от своих слов, дверь Растина снова громко захлопнулась. Несмотря на то что уход Патрика должен был хоть немного утешить Шарлотту, мысль о том, что он мог оказаться прав, причинила мне острую боль.

Как бы ни хотелось, я не мог отрицать слова Шарлотты. Мы действительно влипли. И тут я решил оглянуться назад, подвергнув сомнению все, что с нами произошло.

Но больше всего мне не хотелось верить в то, что она могла быть права насчет Стефани и Эрика. Однако разве только что мне не представили неопровержимые доказательства того, что между ними действительно что-то есть? Почему я не задавался этим вопросом раньше? Растин сказал, что Эрик в нее влюблен. Но разве это возможно, если Стефани не чувствует того же самого? И что происходило в тех сновидениях, о которых Стефани не рассказывала мне до тех пор, пока мы вместе не отправились в «Молдавию»?