Республика воров - Скотт Линч

– Помню, – шепнула она. – Ты уличником был, странный такой малец, всем досаждал… Да мы все там были хороши – голодные, чумазые, запуганные. Тебе лет шесть было, не больше. Глупости все это. Какое там обожание?!

– Да уж какое есть… А когда мне сказали, что ты утонула, у меня вообще сердце разбилось.

– Ну прости, так надо было. – Она отвела взгляд, помолчала. – По-моему, ты на прошлое глядишь сквозь призму твоих нынешних чувств и воображаешь себе свет там, где на самом деле всего лишь его отражение.

– Знаешь, Сабета, вот я отца совсем не помню. А мать… единственное воспоминание о матери – швейные иглы, сам не знаю почему. Не помню, где родился, не помню чумы в Горелище, не помню, как уцелел. Вообще ничего не помню до того, как Воровской наставник меня у городских стражников выкупил.

– Локк…

– Нет, не перебивай. Так вот, я ничего не помню о своем прошлом, а вот тебя помню. Каждую встречу с тобой помню отчетливо, будто все это вчера случилось. И воспоминания эти во мне до сих пор жаркими угольками тлеют.

– Слушай, похоже, ты Жановых книжек начитался, о любовных терзаниях, вот и выдумываешь всякие сказки. Тебе ведь свои чувства больше сравнить не с чем, понимаешь? Мы с тобой бок о бок все эти годы жили, вот ты и… ну, привязался ко мне, что ли. При таком близком знакомстве это вполне естественно.

– И кого ты хочешь в этом убедить? – Локк, решив перейти в нападение, сделал шаг к Сабете. – По-моему, ты не мне все это объясняешь, а саму себя уговорить пытаешься. Почему…

Сам того не заметив, он повысил голос и вздрогнул от неожиданности, когда Сабета зажала ему рот ладонью.

– Ты что, решил о своих личных делах всему каравану рассказать? – по-вадрански прошептала Сабета.

– Извини, – ответил Локк на том же наречии. – Понимаешь, это не просто привязанность. Вот если бы ты могла на себя моими глазами поглядеть…

– То наверняка нашла бы полезное применение такому чуду, – мечтательно сказала она. – Разумеется, если бы захотела поддаться твоим чарам.

– Ну вот когда захочешь, то…

– Локк, я тебе уже объясняла, что между нами все непросто. Да пойми же, с тобой вообще все непросто – и это не потому, что я не могу разобраться в своих чувствах, не потому, что мне страшно или что у меня в голове туман. Существуют некоторые обстоятельства, которые все усложняют. Настоящие препятствия, понимаешь?

– Какие? Объясни! Скажи, что мне сделать, чтобы…

– Ой, а мы теперь по-вадрански будем говорить? – спросил Кало, усаживаясь на бортик телеги.

– Ох, Санца, болван ты эдакий! Как ты меня напугал, засранец! – прошипела Сабета.

– Ух ты, нас похвалили! – заявил Галдо, выбираясь из-под телеги. – К вам обычно так просто не подойдешь, а на этот раз вы так беседой увлеклись, будто…

– …в жопе ковырялись, – добавил Кало.

– А, вы опять за свое? – поморщился Локк.

– Не-а, – ответил Галдо. – Просто нам любопытно стало.

– И как ваш вадранский? – спросил Локк.

– Я вадранский хорошо сказать, – заявил Кало, нещадно коверкая вадранские слова. – Без ошибка совершенство. Самое умная Санца.

– Только мы кое-что подзабыли, – добавил Галдо по-терински. – Поэтому не все поняли, но если вы повторите…

– К пробелам в вашем понимании вам придется привыкнуть, – вздохнула Сабета. – Мы же к ним привыкли.

– Что, деревня вашего внимания не стоит? – осведомился Локк.

– Еще как стоит, – ответил Галдо. – Мы за деньгами вернулись. В деревне нашлось некое задрипанное заведение, таверна называется, где местные охламоны в картишки режутся.

– Вот мы и решили научить их настоящей карточной игре, – добавил Кало, перекатывая камешек по костяшкам пальцев. – По-нашему, по-каморрски. К утру половина деревни нашей будет.

– Зря вы это затеяли, – вздохнула Сабета.

– А что такого? – спросил Кало. – Они что, войной на нас пойдут? Если на обратном пути выяснится, что деревенские придурки Пять башен приступом взяли, то мы принесем наши искренние извинения. В письменном виде.

– Нам всего-то и нужно что пару монет. – Кало откинул мешковину, прикрывавшую нехитрый скарб Благородных Каналий. – Сделаем первую ставку, а потом начнем деньгу грести.

– Погоди-ка, – остановил его Локк. – С каких это пор вы ворами заделались?

– С тех самых… – Кало сощурился, всем своим видом изобразив глубокую задумчивость. – С тех самых пор, как я из материнской утробы первым на свет выкарабкался и…

– Головой об землю стукнулся, – добавил Галдо.

– Ну да, братья Санца изворотливые, как змеи в механической молотилке, – вздохнул Локк. – А вот братья Асино – актеры, а не мошенники.

– Ха! А как, по-твоему, безработные актеры на жизнь зарабатывают? – фыркнул Кало. – Знал бы ты, какие среди них шулеры попадаются! У них-то я самым хитрым приемчикам и научился…

– Я сейчас не об этом, – прервал его Локк. – Мы сейчас актеры, и только актеры. Так что никаких азартных игр, никаких обчищенных карманов и никаких срезанных кошельков. Я вот что вам скажу: никто не должен знать, кто мы на самом деле и чем в Каморре занимаемся. В Эспару мы под фальшивой личиной едем, там ее и оставим, чтобы и след простыл. А как домой вернемся, нас никто и никогда не отыщет.

– Гм… разумно, – признал Галдо.

– Вот прямо сейчас и начнем вести себя тихо и неприметно, чтобы нас никто запомнить не смог. Или вы думаете, что ваши деревенские приятели позволят себе голову задурить, деньги беспрекословно отдадут, а завтра утром еще и ручкой помашут на прощание? Нет, ребята, тут без драки не обойдется, а то и на нож посадят. Если местные на вас окрысятся, то на помощь караванных охранников не надейтесь – они этой дорогой все время ездят, им деревенских злить ни к чему.

– Тоже верно, – признал Кало. – Я же тебе говорил, болван лысый, что дельце не выгорит.

– Да ты первый это предложил, говнюк неугомонный!

– Ну, считай, мы передумали, – сказал Кало.

– Тогда займитесь ужином, – предложил Локк. – А если вам не терпится деньги потратить, сгоняйте в деревню за свежим мясом, а то солонина уже в горло не лезет.

Братья Санца с готовностью сорвались с места и скрылись за поворотом тропки, служившей главной улицей Трезанкона. Локк, переглянувшись с Сабетой, заметил, что в ней произошла неожиданная перемена.

– Вот именно в этом и заключается одно из препятствий, – холодно произнесла Сабета.

– В чем?

– А ты не понял, что ли?

– Погоди, а что я должен понять?

– А ты подумай. – Она скрестила руки на груди и недовольно передернула плечами. – Нет, я серьезно. Поразмысли хорошенько, я подожду.