Республика воров - Скотт Линч

– Жан, Сабета, айда со мной, только тихо, – велел Локк. – Санца, за лошадьми приглядите, а то им ума хватит удрать.

Спрыгнув с телеги, он внезапно сообразил, что снова сделал то, в чем его укоряла Сабета: отдавал распоряжения, как заправский главарь шайки, в полной уверенности, что их исполнят. Впрочем, раздумывать о смысле жизни было некогда – мало ли, вдруг их всех сейчас прирежут?

– …Переломаю кости, суставы выкручу и, как густым вином, упьюсь предсмертным криком, – послышался громкий, звучный голос. – И каждый стон, исторгнутый хрипящим горлом труса, мне вскружит голову от наслажденья и яростный восторг мой разожжет…

– О боги… – ошеломленно выдохнул Локк. – Ой, это же… Это же из пиесы!

– «Катален, последний князь Амор-Пета», – благоговейно прошептал Жан.

Локк, Жан и Сабета осторожно выглянули из-за угла во дворик, защищенный с трех сторон стенами двухэтажного особняка. В тени дальней стены сидели мужчина и женщина, а посреди двора зияла широкая яма. У края ямы высился внушительного вида старик, шириной груди и плеч превосходивший отца Цеппи; морщинистое лицо облепляли длинные седые пряди, вымокшие под дождем, а в каждой руке красовалось по бутылке вина. Тело прикрывала просторная серая ряса.

– А кости в пыль смелю и подмешаю к глине, к булыжникам, которыми мостят проезжий тракт, чтобы за веком век копыта лошадей презренный прах топтали, чтобы его бесстрастною стопою всяк попирал, чтобы его пьянчужки и бродяги окропляли блевотиной зловонной и мочой. И вот тогда, о подлый Катален, я посмеюсь над участью твоею и буду хохотать до самой смерти, и пусть умру – но я умру отмщенным! – Старик трагическим жестом вскинул руки, поднес бутылки ко рту и жадно отхлебнул.

В небе зарокотал гром. Дождь усиливался.

– Простите, – сказал Локк. – Мы разыскиваем труппу Монкрейна.

– Труппу Монкрейна? – Старик выронил бутылку и отчаянно замахал руками, чтобы не свалиться в яму. – Монкрейна?!

– Сударь, вы, случаем, не Джасмер Монкрейн будете? – осведомился Жан.

– Я – Джасмер Монкрейн?! – негодующе возопил старик и, не удержавшись на краю, плюхнулся в яму (к счастью, оказавшуюся неглубокой, чуть выше колена, и наполовину заполненную дождевой водой), потом выкарабкался оттуда и, перемазанный жидкой грязью до пояса, направился к Локку и Жану. – Я – Сильван Оливиос Андрассий, величайший актер последнего тысячелетия! Слава моя разнеслась на тысячи миль вокруг! Джасмер Монкрейн… не достоин и капли… моей мочи! – громовым голосом завершил он и, сделав шажок вперед, хлопнул Жана по плечу. – Деточка… ссуди мне пять реалов… до Покаянного дня. О боги… – Он пошатнулся, припал на колено и шумно блеванул.

Жан, ловко увернувшись, так что пострадал лишь краешек его башмака, ошарашенно пробормотал:

– Охренеть!

– Ну зачем же так сразу, – примирительно заметил Сильван и, предприняв несколько безуспешных попыток подняться, снова прильнул к бутылке.

– Ох, извините, пожалуйста. Не обращайте на него внимания… – сказала высокая темнокожая женщина, выходя из тени вместе со спутником – молодым худощавым теринцем чуть постарше Благородных Каналий. – Сильван обожает все драматизировать.

– А вы из труппы Монкрейна? – уточнил Локк.

– А в чем дело?

– Меня зовут Лукацо де Барра, – представился Локк, – а это мой кузен, Жованно де Барра, и наша приятельница, Верена Галанте.

Женщина непонимающе посмотрела на них.

– Видите ли, Монкрейн нас в труппу пригласил, – пояснил Локк. – Мы из Каморра.

– О всевышние боги! – ахнула женщина. – Так вы настоящие?

– Ну да, настоящие, – кивнул Локк. – А еще мы вымокли до нитки и не понимаем, что происходит.

– Мы… мы решили, что вас не существует. Что Монкрейн вас выдумал!

– Смею вас заверить, сударыня, мы самые что ни на есть настоящие, а вовсе не выдуманные, – улыбнулся Жан. – Из Каморра в Эспару – десять дней пути, только и всего.

– Меня зовут Дженора, – сказала женщина. – А это Алондо…

– Алондо Раци, – представился юноша. – А где остальные? Или вас только трое?

– Братья Асино за телегой присматривают, – вздохнул Локк. – Ну, раз выяснилось, что мы вполне себе осязаемые особы, теперь остается только узнать, существует ли на самом деле Джасмер Монкрейн.

– Монкрейн… – пьяно забормотал Сильван. – Я его даже… даже обосрать погнушаюсь…

– Это из-за Монкрейна Сильван, гм, временно распрощался с трезвым образом жизни, – пояснила Дженора.

– Монкрейн в Плакучей Башне, – добавил Алондо.

– А это что? – спросил Жан.

– Самая надежная тюрьма в Эспаре. И охраняют ее не городские стражники, а гвардейцы графини.

– Вот только этого нам для полного счастья и не хватало! – воскликнул Локк. – Его что, за долги посадили?

– Если бы за долги, – вздохнула Дженора. – Все гораздо хуже. Он сегодня утром какому-то вельможе пощечину дал, вот его и загребли за оскорбление благородной особы.