Республика воров - Скотт Линч

– Еще как хватает! – возразил Галдо. – Чем гнуснее дельце, тем ярче разгорается костер нашей изобретательности.

– Сабета, тебе тоже без дела больше сидеть невмоготу? – спросил Локк, втайне обрадованный тем, что в голосе Сабеты звучало воодушевление, а не скука.

– Наверное… Надоело в телеге трястись и слушать, как братья Санца друг с другом состязаются, кто громче пернет. Что, уже и помечтать нельзя? Представляете, если о нас еще при жизни начнут легенды слагать? К примеру, заходим в таверну, на нас никто внимания не обращает, а все только и говорят что о наших подвигах, даже не подозревая, что мы за соседним столом выпиваем, как ни в чем не бывало.

– Подумаешь, я вот тоже в таверну захожу, а на меня никто внимания не обращает, – пробормотал Кало.

– А еще я хочу в королевство Семи Сущностей податься, – задумчиво промолвила Сабета. – По городам разъезжать, повсюду делишки проворачивать, знатных господ охмурять да обирать. Бурей по стране пронеслась бы, чтобы надолго запомнили. А называли бы меня… Роза. Роза Сущностей, – мечтательно произнесла она. – Представляете, по всему королевству стон стоит: «Ах, Роза Сущностей меня разорила!» Богачи волосы на себе рвут, их жены руки заламывают, златохваты рыдают, а я уже в другом городе бесчинствую.

– И что, теперь нам всем дурацкие прозвища сочинять? – сказал Кало. – Вот кто мы с Галдо будем? Северная Плесень?

– Нет, лучше Винтильский Бурьян, – сказал Галдо.

– А если ты будешь розой, – добавил Кало, – то Локку тоже надо какое-нибудь прозвище придумать.

– Пусть он будет тюльпан! – предложил Галдо. – Крошечный такой тюльпанчик.

– Не-а, если уж она роза, то пусть он будет ее шипом. – Кало прищелкнул пальцами. – О, знаю… Каморрский Шип! Здорово, правда?

– О боги, что за дурь! – вздохнул Локк.

– Вот вернемся домой, сразу и начнем, – не унимался Кало. – Пройдемся по тавернам, распустим слухи, глядишь, через месяц о Каморрском Шипе весь город заговорит. Даже те, кто ни фига не знает, привирать начнут, лишь бы их межеумками не считали.

– Только попробуйте! – угрожающе произнес Локк. – Я вас своими руками придушу, вот увидите.

4

В пять часов пополудни, под теплыми каплями дождя, моросившего с серых небес, телега Благородных Каналий, разбрызгивая грязь, въехала под каменную арку городских ворот на восточной окраине Эспары, у реки Джалан. Жан, натянув поводья, придержал упряжку, и к телеге подошел отряд вооруженных стражников в длинных плащах.

– Как дела, Виреска? – спросил начальник стражи, коренастый и толстопузый, что, впрочем, ничуть не мешало ему двигаться с грацией заправского танцора. – По тебе можно водяные часы проверять. Как проехали, без приключений?

– Да, жаловаться не на что, сержант. – Караванщик обменялся рукопожатием со стражником, который ловко спрятал в карман увесистый кошель – въездную дань, о которой Виреска предупредил путников еще в Каморре. – Надеюсь, вы припрятанные черные зелья и незаконное оружие нам не попортите и долго задерживать не станете.

– В этот раз быстро управимся, часов за десять, – хохотнул эспарец и прошелся вдоль телег – больше для виду, чем для настоящего осмотра.

– Добро пожаловать в Эспару, – улыбнулся Сабете один из стражников. – Вы у нас впервые?

– Да. – Сабета, в скромном наряде горожанки, с напускным смущением потупилась.

– Может, вам помощь какая нужна? – пробасил сержант, подходя к телеге.

– Ах, как мило с вашей стороны! – с очаровательной улыбкой ответила Сабета.

Локк поспешно прикусил язык.

– Мы ищем некоего Джасмера Монкрейна, владельца актерской труппы.

– Он вам тоже задолжал? – спросил сержант.

Стражники расхохотались.

– Нет, что вы, мы тоже актеры, – призналась Сабета. – Из Каморра, он нас в труппу пригласил.

– Да неужто в Каморре театры есть? – удивился один из стражников. – Я слышал, у вас там развлечения попроще. Ну там, когда акулы теток пополам перекусывают и все такое.

– А что, я б на такое зрелище посмотрел, – пробормотал другой.

– В Каморре всяких развлечений хватает, – кивнула Сабета. – Но мы в городе бываем редко, все больше в разъездах. Вот Монкрейн нас на все лето нанял.

– Что ж, удачи вам, – вздохнул сержант. – Его актеры, кажется, остановились у… Ох, запамятовал, как тот постоялый двор называется, где оливу с корнем вывернуло?

– У Глориано, – подсказал один из стражников.

– Верно, у Глориано! – кивнул сержант. – Вот сейчас по этой улице проедете прямо, до храма Венапорты, а потом сразу сверните налево. А как по мосту через реку переберетесь, окажетесь на Упокоенном холме, постоялый двор Глориано по правую руку будет. Запомните, если надгробья повсюду увидите, то, значит, вы его проехали, назад придется поворачивать.

– Премного благодарны, – пробормотал Локк, смутно подозревая, что благодарность несколько преждевременна.

Благородные Канальи попрощались с Виреской и проследовали в направлении, указанном сержантом, обрадованно разглядывая привычные картины городской жизни: высокие каменные стены, клубы дыма, напитанные дождем, захламленные переулки и толпы прохожих на широких улицах.

– Теперь бы по стаканчику эля пропустить, – мечтательно протянул Галдо. – В настоящей таверне, а не в какой-то дыре за частоколом на болоте.

– А вот и Упокоенный холм. – Жан направил упряжку на улочку, которая с каждым поворотом колес становилась все беднее и запущеннее: дома все ниже, окна – грязнее, а фонари – реже. – Вон там кладбище, значит постоялый двор где-то рядом.

Действительно, неподалеку виднелась постройка, освещенная ярче соседних, что, принимая во внимание состояние ее крыши и стен, особого доверия не внушало. У въезда на постоялый двор путь телеге преградили два насквозь вымокших стражника с фонарями в руках.

– В чем дело, констебль? – учтиво спросил Жан.

– А вам что, туда надо?

– Да.

– На постоялый двор Глориано? – недоверчиво уточнил стражник.

– Он самый.

– А что везете?

– Постояльцев, – ответил Жан.

– О всевышние боги! – вздохнул констебль. – Вы ж не местные, правда? Ну я так по говору и понял.

Стражники переглянулись и с преувеличенной вежливостью отошли в сторону, пропуская путников.

Жан завел телегу под полотняный навес, испещренный многочисленными прорехами. В темной конюшне стояла одинокая лошадь, печально глядя на приезжих, будто надеясь, что ее спасут. Откуда-то раздавались сумбурные крики и неразборчивые вопли.

– Что происходит? – удивленно спросила Сабета.

Шум не походил ни на обычную ругань, ни на мордобитие, ни на пьяную потасовку – все это Локк распознал бы в два счета, но сейчас не мог уловить ни одного знакомого звука. Странный шум доносился откуда-то из-за правого угла дома.