Республика воров - Скотт Линч

– Ах вот оно что… – сообразил Жостен.

– Поэтому не тратьте силы на оскорбления бедолаги, которому волей-неволей приходится приказы исполнять, – продолжил Локк. – В наших бедах повинен кто-то другой. Никорос, будьте добры, взгляните на печать и подпись.

– Гм, Одаренность Пералис… – Никорос утер испарину со лба и погрузился в размышления. – А, второй помощник магистратского суда. Что-то я о ней слышал.

– У нее есть право подписи? – уточнил Локк.

– Да, на обычных ордерах и судебных распоряжениях, – ответил Никорос. – Подпись магистратского судьи необходима только на распоряжении об аресте.

– Ну, тогда все это – просто пинок в зад. Скажите, а Пералис или ее начальство – сторонники партии Черного Ириса?

– Нет, насколько мне известно, – сказал Никорос. – Судебные чиновники гордятся своей непредвзятостью и обычно не вмешиваются в борьбу на политической арене.

– Значит, кто-то убедил или вынудил ее на этот поступок. – Локк внезапно заметил, что все гости, разгоряченные винными парами, с напряжением следят за ходом обсуждения, будто опасаясь, что по слову какого-то мелкого чиновника их лишат дармовой выпивки. – А консельеры имеют право отменить распоряжение магистратского суда и отправить Видалоса восвояси?

– Увы, магистратский суд – независимый орган, и судьи-магистраты равны в правах с консельерами. Судебный герольд подчиняется только приказам магистратов.

– Значит, если мы немедленно все это не уладим, наши уважаемые гости учинят самосуд и повесят бедолагу на стропилах. – Локк, лучезарно улыбаясь, обернулся к герольду. – Как я и предполагал, все в полном порядке.

– Вот только мне от этого не легче, – вздохнул Видалос.

– Почему? – с притворным удивлением спросил Локк. – Нет ни малейшей необходимости прерывать наше торжество.

– Увы, вручив ордер, я обязан проследить за тем, чтобы господин Жостен немедленно прекратил упомянутые в распоряжении незаконные действия и, как предписано, приостановил работу заведения до тех пор…

– Прошу прощения, но подобного права у вас нет и быть не может, – заявил Локк, – поскольку таковые действия подпадают под определение преждевременного ограничения торговой деятельности, что, согласно картенскому законодательству, строжайше запрещено. Чиновник, подписавший распоряжение, прекрасно осведомлен, что господин Жостен имеет законное право обратиться в магистратский суд для удостоверения подлинности представленного ордера…

– Но…

– …до принудительного прекращения торговой деятельности! – невозмутимо продолжил Локк. – Вы же знаете, это самая обычная процедура, согласно постановлению суда, принятому после… ох, лет двадцать назад…

– Я… ох, простите… – Нездоровый багрянец постепенно сходил со щек Видалоса. – А вы уверены, что… Дело в том…

– Вам мои верительные грамоты представить? Я – стряпчий и советник по вопросам картенского права и предупреждаю, что наложение штрафа без надлежащего удостоверения подлинности ордера послужит основанием для обвинения в превышении служебных полномочий и применения последующих санкций… Впрочем, вам и без того известно, чем это грозит, поэтому давайте обойдемся без напоминаний.

– А… Да-да, конечно, – пробормотал Видалос.

– Итак, ордер вы вручили, что с готовностью засвидетельствует весь цвет картенского общества. От имени и по поручению Жостена я ордер принимаю и при свидетелях требую удостоверения его подлинности магистратским судом, что возможно не раньше завтрашнего утра, верно? То есть никаких препятствий для проведения нашего торжества более не существует.

– Что, съел? – выкрикнули из толпы. – Пшел вон, болван!

– Эй, без оскорблений, пожалуйста! – воскликнул Локк. – Как вам не стыдно! Герольд Видалос – наш добрый приятель. Ему против воли навязали весьма щекотливое поручение, и он, безукоснительно исполняя возложенную на него, пусть и не самую приятную, обязанность, храбро отправился в львиное логово, как того и требовали его честь и долг.

– Замечательные слова! – воскликнул Первый сын Эпиталий, то ли сообразив, что герольда настраивать против себя не стоит, то ли просто желая обратить на себя внимание, за что Локк мысленно возблагодарил всех богов. – Герольд Видалос – наш добрый приятель, его честностью и бесстрашием по праву гордится весь Картен!

Гости немедленно последовали примеру Эпиталия, и оскорбительные выкрики сменились громкими аплодисментами.

Локк украдкой ткнул Усердие Жостена локтем в бок. Хозяин заведения, сообразив, что от него требуется, обратился к Видалосу:

– Умоляю, простите мою горячность! Прошу вас, ради нашей старой дружбы, выпейте с нами стаканчик…

– Но ведь я… – с видимым облегчением забормотал польщенный герольд. – Я при исполнении…

– Ордер вы уже вручили, свои обязанности исполнили с честью, а на этом ваша служба окончилась, – напомнил ему Жостен.

– Ну если вы настаиваете…

Жостен и остальные, обступив Видалоса, повели его к столам с горячительными напитками.

– Хвала всем богам, – вздохнул Никорос. – Ах, Лазари, я и не подозревал, что вы так хорошо знакомы с картенским законодательством.

– Отнюдь нет, – усмехнулся Локк. – Если мир рушится, то спастись поможет только самая наглая ложь. Ее, конечно, легко проверить – но не сегодня, а завтра.

– Значит, такого закона не существует?

– Как не существует мужчины с тройным елдаком.

– Надо же, а вы так убедительно излагали! Но позвольте, вы обманули судебного чиновника, что наказуемо…

– А вот об этом даже беспокоиться не стоит. В ответ на обвинение я принесу извинения в проверенной, повсеместно распространенной форме.

– Это как?

– А очень просто. Мне представили непроверенные сведения, прошу простить мою нечаянную ошибку, примите вот этот увесистый кошель и засуньте его себе в жопу. Но до этого дело не дойдет. Завтра с утра надо встретиться с этой самой Пералис. Если якобы утраченные расписки Жостена чудесным образом найдутся, то все наши беды исчезнут сами собой.

– А если нам не удастся ее уговорить? – спросил Жан.

– Обратимся к кому-нибудь другому – к первому помощнику суда или к одному из магистратов. В общем, даже если для этого придется пройти через ад или через огонь Древних, магистратский суд мы подкупим. Кстати, в какое время там заседания начинают?

– В девять утра.

– Значит, к восьми утра приходите к нам.

– Но…

– К восьми утра, – страшным шепотом произнес Локк. – И дурью больше не накачивайтесь.

– А… Вы о чем? Простите, я не совсем понял…

– Вы все прекрасно поняли. А если вы и утром аккадриса нанюхаетесь, то я на вас ошейник надену и на поводке в суд отволоку. Этот пожар надо гасить немедля.